Послушная одноклассница

♠️51.

Утром отец выдал мне буклет новой школы, поручил ознакомиться. Та уловка не сработала, на блесну опытного и прожжённого бизнесмена не посадить простым и неловким «папа». И это тоже вполне ожидаемо. Когда рушится одно, оно обязательно забирает веру в прочность и надежность рядом стоящего.

В семье моё состояние списали, наверное, на новость о переводе. Во всяком случае внимательный взгляд отца, а после него предложенный буклет расцениваю только так.

Мама… Она, конечно, спросила, как дела и самочувствие, но, увидев, что я, как и вчера, подкрасилась и заплела себе объемные косы, немного успокоилась и расспросами не тревожила.

Оля светилась, много разговаривала, рассказывала про какой-то крупный заказ, про свою мегапопулярную страницу, доходную и успешную. И рассказывала не отцу, а моей маме.

Такая перемена могла предупредить меня, но не маму, она всегда чувствовала напряжение, переживала, что не может стать достойной мачехой. Поэтому сейчас просто… наслаждалась моментом, кажется, это можно назвать так.

У меня разрывался телефон от сообщений Маши, наша переписка переместилась в другую сеть, страницу в вк я временно заморозила. Правда, временно ли, сама не знаю. Маша была против такого показного шага, но я себя знаю: не выдержала бы и снова полезла всё читать-перечитывать-переперечитывать.

В лицей нас привезли вовремя, за пятнадцать минут. На крыльце меня ждала Маша. И, если бы у меня остались силы радоваться, хоть как-то тепло отозваться на её поддержку, я бы обязательно это сделала. Но… дежурное привет, некрепкое объятие и мы заходим в лицей.

Воздух проколот шипами, иду и задеваю каждый из них. Догадывалась ли я, что будет так?

Конечно, бессонной ночью вспомнилось, как это бывает. Только в школе глаз своих не прятали, открыто смотрели со всем презрением и на меня, и на Тузова. В лицее всё наоборот.

Он теперь потерпевшая сторона, жертва, почти герой. А я… А меня лучше не замечать, отворачиваться, выходить из класса, пересесть подальше, отгородиться, отмежеваться, убить равнодушием. И не показным, а интеллигентно правильным. Это так называется, когда без суда и следствия.

Ко всему готова. Плевать!

Маша шла рядом, держала меня под руку, но мы не разговаривали. Я чувствовала, как её голова вертится на все триста шестьдесят, но сама по сторонам не смотрела. Как подруга и предупреждала, новость разлетелась по всей параллели. Я немногих знаю, и в этом случае к счастью: уменьшается количество людей с важным мнением.

В класс Маша зашла первой, осмотрелась лишь потом кивнула мне. Зашли мы не со звонком, хотя я очень просила подругу поступить только так. Но Маша упертая, принципиальная, в ней всё горело от несправедливости, и она, по её словам, хотела просто посмотреть в глаза всех своих одноклассников, кто поверил в такую чухню.

Что она в принципе и сделала. Остановилось перед первыми партами, уперла руки в бок и грозно, сердито заглянула в глаза каждому, кто невольно поднял взгляд на неё. Я же в это время пыталась незаметно пройти к своей парте.

Завидев Тузова на месте Дэна, внутренне подсобралась, хотя и так была, как натянутая струна. Но почему-то в душе теплилась надежда, что сегодня Эндшпиль появится. Да что я юлю! Я на это рассчитывала больше, чем на доказанный закон пакости.

Но Дэна не было.

Уже заношу ногу, чтобы повернуть к своему стулу и оказаться спиной к извергу, как чувствую, что вторая нога предательски скользит. Не успеваю правильно сгруппироваться, потому что всё происходит в какие-то доли секунды, а к такому я точно готова не была. Лечу на пол, больно ударяюсь копчиком. Да… это не на пушистый снег падать, а на мокрый, затвердевший.

Вижу, как Маша кидается ко мне, но добежать не успевает. Меня подхватывают другие руки и небрежно тянут наверх. Как тряпичную куклу, как надоевший механизм, который и выбросить жалко, и хранить стыдно.

— Мия, ты в порядке? — Слышу над ухом наипротивнейший голос.

Свободной рукой касаюсь спины, чтобы проверить, убедиться, что ничего ужасного не произошло. Резких движений лучше не делать, я это понимаю. Но кто бы знал, как омерзительны прикосновения Тузова…

Оборачиваюсь к нему, заботливому нашему, учтивому, отзывчивому, сочувствующему, и говорю с той холодностью, какую тренировала всю ночь:

— Ты вправе на талион, наслаждайся. Но ко мне прикасаться не смей! — Успеваю схватиться за парту прежде, чем хватка изверга ослабевает и он убирает свои руки в карман.

Отворачиваюсь и встречаюсь с встревоженным и одновременно злым взглядом Маши. Легонько покачиваю головой, показывая, чтобы не вмешивалась и не заступалась. Она кивает и молча садится за свою парту.

Осматриваю пол, который с этого ракурса блестит, как водная гладь под лучами солнца. Да, такого ещё не было. Но теперь будет, Мия. Теперь будет.

Аккуратно, стараясь не напрягать спину, присаживаюсь. Боль пронзает всё тело, но я прикусываю нижнюю губу, чтобы ненароком не ойкнуть и не ахнуть. Конечно, я для всех пустое место, но обольщаться не стоит, знаю, как особенно приятно слышать страдания такой пустоты. Могу понять, но упиваться не дам.

Чувствую взгляд Тузова, он следит за каждым моим редким движением. Больше не разваливается на чужом стуле, боковым зрением замечаю его прямую спину и что-то теребящие пальцы.