Посмотри на меня

14 Глава

Амина.

Мы ездили по вечернему городу, и казалось, будто кто-то открыл клапан, выпустив наружу всю накопленную тяжесть. Машина была нашим коконом, уютным и безопасным, а за окном проплывал мир, который снова становился цветным. Вадим без умолку болтал, рассказывая нелепые истории из своей жизни — о том, как пытался починить соседский кран и затопил полподъезда, о своем друге детства, который вечно попадал в курьезные ситуации.

Он не просто рассказывал, он мастерски изображал всех участников этих историй, меняя голос и гримасничая. Я звонко смеялась, и этот звук, собственный смех, казался мне давно забытым и таким целительным.

Потом мы остановились у огромного торгового центра, и он, не спрашивая, просто взял меня за руку и потащил внутрь, прямо в кинотеатр.
— А что смотрим? — удивилась я.
— То, что дают, — отмахнулся он. — Главное — процесс.

Мы смотрели какой-то легкомысленный комедийный боевик и дурачились, как дети, громко смеясь над неуклюжими падениями героев и их глупыми шутками. Выйдя из затемненного зала на яркий свет фойе, Вадим тут же принялся с серьезным видом изображать главного актера, пародируя его фирменную неуклюжую походку. У меня от смеха болели щеки.

Когда мы вышли на улицу, оказалось, что мир преобразился. Шел первый снег. Крупные, пушистые хлопья медленно и величаво кружились в свете фонарей, окутывая все вокруг волшебной, тихой дымкой. Я задрала голову, подставив лицо прохладным касаниям, и замерла, завороженная этой нежной, чистой красотой.

В этот момент сбоку щелкнул затвор камеры. Я обернулась и увидела Вадима, который целился в меня своим телефоном.
— Что ты делаешь, извращенец?! — крикнула я, но в голосе не было злости, только игривое возмущение.

Я сделала шаг к нему, чтобы отобрать телефон, но на скользкой плитке моя нога подкосилась. Полет в сугроб был бы неминуем, если бы он не поймал меня одним ловким движением. Его руки крепко обхватили меня за талию, прижав к себе. Я инстинктивно вцепилась в его плечи, чтобы удержать равновесие.

— Знаешь, — прошептал он, все еще держа меня в объятиях, его дыхание белыми облачками вырывалось на морозный воздух, — мне начинает нравиться, когда ты называешь меня извращенцем.
Мы замерли. Дыхание сплелось в одно облачко пара на морозном воздухе. Снежинки тихо опускались на его волосы, на ресницы. Мои пальцы сжимали ткань его куртки. Мир сузился до точки — до пары сантиметров, что отделяли его губы от моих. В его глазах я увидела не шутку, не насмешку, а вопрос и желание, такое же настоящее, как и биение его сердца, которое я чувствовала сквозь одежду.

И это пространство исчезло.

Он наклонился, и его губы коснулись моих. Сначала осторожно, почти несмело, просто прикосновение, пробуждающее каждую клеточку. Потом нежнее, но увереннее. Это был не жадный, требовательный поцелуй, а скорее тихое признание. В нем был вкус зимнего вечера, смеха, только что съеденного попкорна и чего-то абсолютно нового, того, от чего перехватывало дух. Я ответила, забыв о сугробах, о прохожих, о всех вчерашних бурях. В этом поцелуе был только он, падающий снег и всепрощающая тишина.

На улице стало ощутимо холоднее, и мы, не сговариваясь, решили, что прогулки на сегодня хватит. Обратная дорога прошла в задумчивом молчании, но оно было насыщенным, сладким, как мед. Он держал меня за руку всю дорогу, его большой палец время от времени проводил по моим костяшкам.

Он остановился у моего общежития. Я уже потянулась к ручке, чтобы выйти, бормоча «спасибо за сегодня», но он мягко, но настойчиво притянул меня обратно.

И снова поцелуй. Но на этот раз совсем другой. Не нежный и вопрошающий, а жадный, полный нетерпения и страсти, как будто те несколько минут в дороге были для него невыносимой пыткой. В нем было все — и обещание, и вопрос, и утверждение. Когда он оторвался, его дыхание было сбившимся, а глаза горели.

— Схожу с ума по тебе, Ами, — прошептал он, касаясь лбом моего.

«Ами». Не Амина, а Ами. Это короткое, почти интимное прозвище прозвучало как самая большая исповедь. Оно обожгло сильнее, чем любой поцелуй.

— Пока, — выдохнула я, выскальзывая из машины, чувствуя, как сердце прыгает от счастья, готовое вырваться из груди.

Я шла по лестнице, прижимая ладони к горящим щекам, и понимала: похоже, я начала влюбляться. И это случилось далеко не сегодня. Это началось тогда, когда он впервые посмотрел на меня в актовом зале, тогда на смотровой площадке, когда он закрыл мне глаза ладонями, доверяя сюрпризу. Или когда стер мои слезы в машине. Или когда заступился за меня перед всем миром. Это было долгое, неотвратимое падение, и сейчас я наконец позволила себе упасть.