Посмотри на меня

17 Глава

Вадим.

Проводив Амину до общежития и поймав на прощание ее застенчивый, но сияющий взгляд, Вадим сел в машину и несколько минут просто сидел, ухмыляясь как идиот. В салоне пахло ее духами – легкими, сладковатыми. Он провел рукой по рулю, все еще чувствуя на ладони тепло ее пальцев.

«Ами». Она согласилась. Она теперь его.

Эйфория была такой оглушительной, что даже привычный шум города за окном казался музыкой. Он завел машину и уже тронулся с места, когда зазвонил телефон. Влад. Брат по оружию и главный заводила их компании.

— Данилевский, где завис? Тусовка в «Гаване», все свои тут. Заходи, продуем твою тоску!

Обычно Вадим нашел бы предлог отказаться. Но сегодня ему хотелось летать, и эта энергия искала выхода. К тому же, в голове тут же родилась детская, гордая мысль: а почему бы и нет? Пусть все видят, что у него теперь есть ради кого сиять.

— Ясно, буду через пятнадцать, — бросил он в трубку и развернулся в сторону центра.

В клубе было душно, громко и привычно. Ребята – Влад, Сергей, Паша – уже расположились в VIP-ложе, бутылки со льдом мерцали в свете софитов. Его встретили радостными возгласами и тумаками по плечу. Но Вадим, отдав дань уважения, отхлебнув виски, почти сразу почувствовал стену. Их разговоры о каких-то спортивных ставках, новых тачках и безымянных девчонках сегодня казались ему плоскими и неинтересными. Он сидел, отстраненно кивал и тайком достал телефон.

Вадим: Ты как? Доехала до комнаты благополучно? А то там сугробы, можешь заблудиться.
Он прикрепил смешной стикер с зайцем в снегу.

Ответ пришел почти мгновенно.
Ами: Зайцы в сугробах – это твоя специализация. А я, между прочим, как лосиха грациозная. Уже в берлоге. Греюсь чаем.

Он рассмеялся, вызвав удивленные взгляды друзей.
Вадим: Лосиха? Это которая с копытами на льду разъезжается? Надо будет провести мастер-класс по устойчивости.

Ами: Ой, молчи. Лучше скажи, что делаешь? Небось, уже скучаешь.

Вадим: Сижу в «Гаване». Скучаю ужасно. Тут Влад пытается рассказать анекдот, а я не могу сосредоточиться. Мешаешь.

Он снова уставился в экран, полностью выпав из беседы. Он писал ей, что Влад похож на возбужденного бульдога, когда пьет текилу, а она в ответ присылала смешные гифки. Мир сузился до яркого экрана и того тепла, что исходило от этих сообщений.

Именно в этот момент к нему подошла Лера. Он заметил ее краем глаза еще у входа – в ультракоротком платье, с вызывающей улыбкой. Лера всегда была настойчива.

— Вадим, а мы тут соскучились по тебе, — томно протянула она, присаживаясь на подлокотник его кресла так близко, что ее оголенное бедро почти касалось его руки. Она наклонилась, давая ему полный обзор декольте. — Играешь в молчанку? Давай развлечемся.

Раньше он, возможно, вежливо отшутился бы. Но сейчас ее навязчивость, этот дешевый парфюм, перебивавший тонкий шлейф духов Амины, вызвали у него лишь раздражение.

Он отодвинулся, его лицо стало холодным и непроницаемым.
— Лера, прощелкай мимо. У меня есть девушка.

Девушка. Впервые сказав это вслух при свидетелях, он почувствовал странную гордость.

Но Лера не унималась. Она с обидной ухмылкой провела пальцем по его плечу.
— Ой, ну и что? Прямо вот есть-есть? И кто же эта счастливица? Не та ли застенчивая мышка, которую ты тут однажды подвозил?

Это было последней каплей. Вадим резко встал, его тень накрыла ее.
— Я сказал – отвали. Ты меня слышишь? — его голос прозвучал тихо, но с такой ледяной сталью, что даже Влад перестал жестикулировать. — И запомни раз и навсегда – про нее ты не говоришь. Никак. Поняла?

Влад тут же подхватил, вставая рядом:
— Лер, а ну проваливай, а? Чего пристала к человеку? Не видишь – занят.

Посыпались одобрительные, хоть и грубоватые, комментарии от других ребят. Лера, пунцовая от злости и унижения, фыркнула и удалилась.

Вадим выдохнул. Весь вечер был испорчен. Эта дурацкая выходка окончательно выдернула его из эйфории, но зато с кристальной ясностью показал – ему здесь не место.

— Парни, я поехал, — он хлопнул Влада по плечу и направился к выходу, не слушая уговоров остаться.

Он не поехал домой. Он приехал к ее общежитию и припарковался на старом месте. В ее окне горел свет. Он заглушил двигатель, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

И перед ним, как наяву, всплыло ее лицо, запрокинутое для поцелуя, с прилипшими к ресницам снежинками. Ее смех, звонкий и заразительный, когда он корчил рожицы после кино. Как она, вся раскрасневшаяся от танца, смотрела на него в зеркало, пытаясь казаться сердитой. И как она откликалась на его поцелуи – сначала неуверенно, а потом с той же отдачей, что заставляла его кровь петь.

Он сидел так почти час, просто глядя на ее окно и вспоминая. Никакие клубы, никакие Леры и никакие дружеские попойки не могли сравниться с этой тихой, пьянящей эйфорией. Он сходил с ума по ней. И это было самое трезвое и ясное чувство в его жизни.