Посмотри на меня

25 Глава

Амина.

Просыпаться в его постели было странно. Не страшно, а... ново. Первое, что я почувствовала, — не простыню, а тепло его спины, к которой я прижалась за ночь. Первое, что услышала, — не трель будильника, а его ровное, глубокое дыхание. Я лежала с закрытыми глазами, просто впитывая это ощущение: я не одна. Он здесь. И вчерашняя ночь не сон.

Он шевельнулся, и его рука, лежавшая на моей, сжала мои пальцы, даже сквозь сон. Эта бессознательная ласка заставила мое сердце сжаться от нежности.

— Доброе утро, — его голос был низким и хриплым от сна. Он перевернулся ко мне, и его глаза, еще мутные, нашли меня в полумраке. В них не было ни капли удивления или сожаления. Только тепло.

— Утро, — прошептала я, и голос мой подвел. Я чувствовала себя уязвимой, обнаженной не только физически, но и эмоционально. Но его взгляд был самым безопасным местом на земле.

Он не спрашивал «как ты?» или «ты в порядке?». Он просто притянул меня к себе и поцеловал в лоб. И в этом поцелуе было все понимание и принятие, какие только могли быть.

— Пахнешь мной, — ухмыльнулся он, зарываясь носом в мои волосы.

— Ужас, — фыркнула я, но прижалась ближе. — Теперь придется везде таскать с собой.

Завтрак на его идеальной кухне казался самым сюрреалистичным событием. Я в его огромной футболке, он в низких спортивных штатах. Я пыталась найти чай, а он с серьезным видом готовил омлет, и было видно, что это для него редкий подвиг. Мы болтали о ерунде, и этот простой утренний ритуал чувствовался важнее любого свидания.

Дорога до общаги пролетела слишком быстро. Он не отпускал мою руку всю дорогу, большой палец водил по моим костяшкам.
— Ты позвонишь? — спросил он, когда я уже открывала дверь.

Я обернулась и увидела в его глазах то же легкое беспокойство, что грызло и меня. Что если за стенами его квартиры все волшебство исчезнет?
— Конечно, позвоню, — улыбнулась я. — Мне еще надо рассказать тебе, как ты храпишь.

Войдя в нашу с Яной комнату, я столкнулась с ее многозначительным взглядом. Она сидела на кровати с чашкой чая и подняла одну бровь.
— Ну что, гражданка Артемьева? По документам прибыла? Или тебя нужно обратно в комaндирoвку?

Я сбросила куртку и плюхнулась на свою кровать, не в силах сдержать глупую улыбку.
— Заткнись.

— Ага, значит, так все и было, — она удовлетворенно хмыкнула. — И что? Я жду подробностей. Все, от первого до последнего вздоха.

Я закрыла глаза, и передо мной снова всплыло его лицо в утренних лучах. Его руки. Его шепот.
— Все было… правильно, — выдохнула я, не находя других слов. — Совершенно правильно.

Яна, увидев, что я не в настроении делиться пикантными деталями, смиририлась и перевела разговор на учебу. Но я почти не слышала ее. Я была все еще там, с ним. В его квартире, где пахло кофе и его одеколоном, где на тумбочке лежала моя резинка, которую я «забыла».

Доставая учебники, я наткнулась в кармане куртки на смятую конфету, которую он сунул мне перед выходом. «Чтобы силы были», — сказал он. Я развернула ее и положила в рот. Сладкий вкус казался прямым продолжением того утра.

Весь день я ходила с этим ощущением тихого, глубокого счастья. Оно было другим, не таким, как в первые дни влюбленности. Более спокойным, более… взрослым. Как будто наш мир стал больше, прочнее, обрел новые очертания. И самым главным в этом новом мире был он. И память о том, как он смотрел на меня сегодня утром. Не как на что-то хрупкое, что можно разбить, а как на что-то ценное, что нужно беречь. Всегда.