Посмотри на меня

30 Глава.

Вадим.

В клубе грохот музыки бился о виски, сливаясь с гулом в ушах. Я сидел в VIP-ложе, отгороженный от танцпола полупрозрачной занавеской, и методично глушил виски. Стакан за стаканцем. Жидкий огонь не приносил забвения, только подливал масла в огонь ярости, пылавшей внутри. «Ошибка». Слово звенело в голове, как заевшая пластинка.

— Вадим, одинокий волк? — сладкий, притворный голос пробился сквозь шум.

Я поднял взгляд. Лера. В платье, которое было скорее намёком, чем одеждой, с ядовитой улыбкой на губах. Она скользнула в ложу и уселась рядом, положив руку на моё колено.

— Слышала, тебя бросила твоя пай-девочка, — она наклонилась ближе, её дыхание пахло ментолом и дорогим алкоголем. — Не расстраивайся. Все к лучшему. Она тебе не пара.

Во мне что-то щёлкнуло. Тихо и окончательно. Я не сказал ни слова. Просто встал, взял её за локоть и, не обращая внимания на её удивлённый писк, потащил за собой в дальнюю, глухую VIP-комнату. Дверь захлопнулась, приглушая музыку до приглушённого гула.

— Вадим, что ты... — она попыталась прижатьсь ко мне, но я отступил на шаг, и её объятия повисли в воздухе.

— Ты к ней подошла, — мои слова прозвучали тихо, но в наступившей тишине они резали, как лезвие.

Лера фальшиво рассмеялась.
— Ой, а что такого? Просто поговорили по-девчачьи. Объяснила ей, что она не в своей тарелке.

В глазах потемнело. Вся накопленная за вечер, за день, за эти ужасные часы ярость хлынула наружу. Я не помню, как двинулся. Один резкий шаг — и моя рука впилась ей в шею, припечатав её к прохладной стене. Она вскрикнула от неожиданности и страха, её глаза округлились.

— Ты, — прошипел я, чувствуя, как под пальцами бьётся её пульс, — тронула её. Ты посмела поднять на неё руку. Угрожала ей.

— Вадим, ты... задушишь... — она захрипела, пытаясь отодрать мою руку.

— Ты думаешь, это больно? — моё лицо было в сантиметрах от её. — Это ничто по сравнению с тем, что ты сделала. Ты не царапины ей нанесла. Ты... ты уничтожила всё.

Я ослабил хватку, позволив ей глотнуть воздуха, но не отпуская.
— Она назвала меня ошибкой! Слышишь? ОШИБКОЙ! Из-за тебя! Из-за твоего ебнутого эгоизма и желания обладать тем, что тебе никогда не принадлежало!

Лера, отдышавшись, с ненавистью посмотрела на меня.
— А ты думал, будет по-другому? Ты думал, она, эта серая мышка, выживет в нашем мире? Она сбежала при первой же опасности, как и следовало ожидать! Она тебя не стоит!

— ЗАТКНИСЬ! — мой рёв оглушительно грянул в маленькой комнате. — Ты ничего в ней не понимаешь! Она сильнее всех нас, вместе взятых! Она была... она была единственным, что было настоящим! А ты... ты просто грязь на подошве. Я с тобой водился, потому что мне было плевать. Плевать на тебя, плевать на твои чувства, плевать на всё это дерьмо, что ты называешь жизнью!

Она смотрела на меня, и в её глазах читался уже не только страх, но и оскорблённое самолюбие.
— Я тебя любила!

— Это не любовь! — выкрикнул я. — Это болезнь! Это желание обладать и ломать! Ты увидела, что я нашел кого-то, кто заставил меня чувствовать что-то настоящее, и решила это сломать! Поздравляю, ты преуспела! Но знай, Лера... — я снова приблизился к её лицу, и мои слова прозвучали ледяным шёпотом, — если ты когда-нибудь подойдёшь к ней ближе чем на сто метров, если ты посмотришь на неё, если ты подумаешь о ней... я тебя просто уничтожу. Не как мужчина женщину. Как мусор. Ты для меня теперь просто мусор.

Я отпустил её. Она сползла по стене, давясь кашлем и рыданиями. Я смотрел на неё, на эту красивую, разбитую куклу, и чувствовал только пустоту и отвращение. К ней. К себе. Ко всему этому цирку.

— Вали отсюда, — обречённо сказал я, поворачиваясь к ней спиной. — И запомни мои слова.

Я не смотрел, как она уходит. Я снова остался один. С тем же виски. С той же болью. И с пониманием, что даже выместив всю ярость на Лере, я ничего не исправил. Дыра внутри никуда не делась.