Посмотри на меня

34 Глава.

Амина.

Вадим молча поднялся и ушел в спальню. Я слышала, как он расстилает простыни, поправляет подушки. Эти обыденные звуки казались такими нереальными на фоне хаоса, бушевавшего у меня в душе. Я сидела, сжав голову в руках, пытаясь осмыслить двойное предательство. Отец... и мама. Опоры моего мира рухнули в один день.

— Амина, — его голос донесся из спальни, мягкий, но настойчивый. — Иди сюда.

Я, как автомат, побрела за ним. Он уже застелил кровать. Без лишних слов он уложил меня, снял обувь и накрыл одеялом, словно я была маленькой, разбитой девочкой. Затем сел на край кровати, его вес заставил матрас прогнуться.

Я смотрела в потолок, не в силах вымолвить ни слова.
— Говори, — тихо попросил он. — Не держи в себе. Я слушаю.

— Я не знаю, что говорить, — мой голос прозвучал хрипло. — Все, что я думала о своей жизни, оказалось ложью. Он был моим героем, Вадим. Я им восхищалась. А она... она была моей скалой. А они оба... — я сжала пальцами одеяло. — Они оба меня предали. С самого начала.

Он положил свою ладонь поверх моей сжатой руки.
— Они сделали то, что, как им казалось, было правильно. Это не оправдывает их. Но, возможно, объясняет. Мир взрослых... он часто бывает уродливым и полным сложных выборов.

— А я что? Я была просто пешкой в их игре? Мои чувства, мое горе... все это было частью какого-то плана? — я повернула к нему заплаканное лицо. — Как после этого вообще кому-то доверять?

Он наклонился ближе, его взгляд был серьезным и прямым.
— Ты можешь доверять мне. Я не обещаю, что всегда буду поступать идеально. Но я обещаю, что всегда буду с тобой честен. И я никогда не предам тебя. Никогда.

В его словах была такая железная убежденность, что в моей разбитой душе что-то дрогнуло. Словно луч света в кромешной тьме. В этом аду, куда меня погрузили самые близкие люди, он оставался единственной реальностью. Единственным человеком, который был рядом. Не как воспоминание, не как призрак, а здесь и сейчас.

— Вадим... — прошептала я, и голос мой сорвался. — Поцелуй меня. Пожалуйста.

Он не стал спрашивать, не стал сомневаться. Он просто наклонился и коснулся моих губ. Сначала нежно, почти несмело, как будто боялся разбить. Но этого было мало. Мне нужно было не нежность, а подтверждение. Подтверждение того, что я жива, что я здесь, что он — настоящий.

Я впилась в него, отвечая на поцелуй с отчаянной жадностью. Мои руки сами потянулись к его футболке, сгребая ткань, пытаясь стянуть ее через голову.

Он мягко, но твердо поймал мои запястья.
— Стой... Амина, нет. Сейчас не время для этого. Ты не в себе.

Я посмотрела на него, и все мое отчаяние, вся потребность в забвении, в физическом ощущении чего-то реального, вылились в одном-единственном взгляде.
— Пожалуйста... — голос мой дрожал. — Мне это нужно. Как никогда. Пожалуйста, не отталкивай меня. Только не сейчас. Заставь меня забыть.

Я увидела борьбу в его глазах. Разум говорил ему, что это неправильно, что я действую от боли. Но он видел и мою боль. И, возможно, понимал, что иногда только тело может дать то, что не могут дать слова.

Он замер на мгновение, а потом его сопротивление рухнуло. С тихим стоном он снова поцеловал меня, но теперь уже с той самой силой и решимостью, которых я так жаждала. Он сам сорвал с себя футболку, помог мне освободиться от одежды. Его ладони были горячими на моей коже, они не ласкали, а словно утверждали, заново открывая каждый сантиметр, возвращая меня в мое тело, из которого вышибли сегодняшние события.

Это не была нежность. Это было утверждение. Поглощение. Он вошел в меня с одним глубоким, уверенным движением, и я вскрикнула, впиваясь ногтями ему в спину. Не от боли, а от всепоглощающего чувства реальности. В этом соединении не было места мыслям, прошлому, предательству. Был только он. Его вес на мне. Его горячее дыхание на моей шее. Его ритм, сильный, неумолимый, сметающий все на своем пути.

Я встречала его толчки, поднимая бедра, стараясь приблизить его еще больше, слиться с ним воедино. Это было бегство. Бегство в него. В его силу. В его обещание быть рядом. Стоны рвались из моей груди — хриплые, надрывные, полные всей накопившейся боли, которая теперь находила выход в этом физическом акте.

Он говорил мне что-то на ухо, короткие, обрывочные фразы, то ли ласковые, то ли одобряющие, но я почти не различала слов. Я тонула в ощущениях. В наполненности. В диком, животном удовольствии, которое рождалось на стыке боли и наслаждения, отчаяния и страсти.

Когда пик наступил, это было похоже на взрыв. Мое тело выгнулось, мир замер, и на секунду в голове воцарилась пустота. Та самая, желанная, оглушительная тишина. Он, с подавленным стоном, достиг своего предела, и я почувствовала, как его тело на мгновение обмякло на мне.

Мы лежали, тяжело дыша, облитые потом. Он не откатывался сразу, а остался на мне, все еще внутри, его лицо было укрыто в изгибе моей шеи. Я обняла его за плечи, чувствуя, как бешено бьется его сердце в унисон с моим.

Физическая близость не стерла боль. Но она дала передышку. Она напомнила, что я не одна. И в тот момент, запертые в его объятиях, в тишине его спальни, это было единственным, что имело значение.