Посмотри на меня

38 Глава

Амина.

Прошел месяц. Целый месяц с того дня, как я переступила порог этой квартиры с двумя сумками в руках и разбитым сердцем. Сейчас, стоя на балконе с кружкой утреннего кофе, я ловила себя на мысли, что не могу представить себя больше нигде. Жизнь вошла в новую, удивительно спокойную колею. Мы вместе ездили на пары — он за рулем, я, все еще робко, но уже увереннее, прокладывала маршрут в навигаторе. Потом он отвозил меня «домой», как он всегда подчеркивал, и уезжал в офис к отцу.

Пока его не было, я медленно, но верно осваивала пространство. Мои книги встали на его полки, мои кружевные салфетки появились под его строгими напольными светильниками. А потом я включала музыку и танцевала. Иногда он заставал меня за этим, замирал в дверях и смотрел с таким выражением, от которого по телу разливалось тепло.

«Ты что, опять говоришь «твоя квартира»? — постоянно ворчал он, возвращаясь вечером. — Наша. Слышишь? На-ша. Или мне нужно написать это на обоях в прихожей?»

Две недели назад я встретилась с мамой. Разговор был тяжелым, полным невысказанного. Она видела, что я не до конца простила ее, да и себя тоже. Сказала, что понимает. Сказала, что готова ждать. С отцом связи не было, и гложущая обида на него все еще сидела глубоко внутри, как заноза. Но жить с этим стало легче.

С Яной мы виделись в универе, болтали на переменах, и она, кажется, смирилась с тем, что наша комната теперь принадлежит только ей. Жизнь, вопреки всем ожиданиям, налаживалась. И сегодня, в единственный его полностью свободный день, мы решили просто гулять.

— Куда? — спросила я, натягивая джинсы.
— А куда захочет твое величество? — он стоял в дверях спальни, уже одетый, с игривым блеском в глазах.
— В парк? — предложила я. — Просто походить. Без целей.
— Парк так парк, — он кивнул. — Главное — с тобой.

Мы приехали в большой старый парк на окраине города. День был по-зимнему прохладным, но солнце пригревало. Мы шли, держась за руки, и это простое прикосновение все еще заставляло мое сердце биться чуть быстрее.

— Смотри, белки! — я потянула его за руку к старому дубу, где юркие зверьки деловито скакали по веткам.
— Наглые, как московские таксисты, — заметил он, наблюдая, как одна из них бесцеремонно выхватила орех у сородича. — Прямо как Влад, когда видит последний кусок пиццы.

Я рассмеялась.
— Надеюсь, ты не сравниваешь меня с белкой?
— Нет, ты — моя лосиха, — он хитро ухмыльнулся. — Грациозная и немного неуклюжая на поворотах.

— Я тебя сейчас сама отправлю на те повороты! — пригрозила я, толкая его плечом.

Он только крепче сжал мою руку.
— Попробуй. Я тебя на руках до дома донесу, на весь парк при всех целовать буду.

Мы дошли до озера и сели на скамейку, наблюдая, как падает снег.
— Спокойно тут, — задумчиво сказала я, прислоняясь к его плечу.
— Да, — он согласился. — Никаких драк, ссор и внезапно воскресших родственников. Можно расслабиться.

Я вздохнула, глядя на воду.
— До сих пор не верится иногда. Что папа… что он где-то тут. Живой.
— Дай времени время, Ами, — его голос стал мягче. — Ты имеешь право злиться. Иметь претензии. Но не позволяй этому съедать тебя изнутри. Ты стала такой… легкой в последнее время.

— Это потому что я с тобой, — призналась я, глядя на отражение деревьев в воде.
— Взаимно, — он поцеловал меня в висок. — Хочешь, пойдем есть ту самую сахарную вату, на которую ты пялилась у входа?
— Ты заметил?
— Я всегда замечаю, когда ты на что-то смотришь так, как будто это восьмое чудо света.

Мы побрели назад, к выходу, и он купил огромную, воздушную розовую вату. Мы ели ее, смеясь, пачкаясь сахаром, и я ловила на себе умиленные взгляды прохожих. Мы были просто парой влюбленных, и это было прекрасно.

— Знаешь, о чем я подумал? — сказал он, вытирая платком мою щеку.
— О том, что я сладкоежка?
— Нет. О том, что мы ни разу не поссорились за этот месяц. Нормально это? — в его глазах читалась не тревога, а скорее любопытство.

— Мы не ссорились, потому что научились разговаривать, — ответила я. — И потому что ты перестал быть упрямым ослом, а я — вспыльчивой фурией.
— Ой, кто это тут был фурией? — он поднял бровь. — Та, что кричала «ошибка» на всю парковку?
— А тот, что орал «да пошла ты»? — парировала я.

Мы посмотрели друг на друга и одновременно рассмеялись.
— Ладно, паритет, — сдался он. — Но вообще-то я был прав. Это не ошибка.
— А я была права. Я никуда не ушла.

Он остановился, развернул меня к себе и, не обращая внимания на людей, поцеловал. Долго и нежно. Сахарная вата выпала у меня из рук.

— Самое правильное решение в моей жизни, — прошептал он, отрываясь.

Мы шли обратно к машине, и я понимала, что он прав. Жизнь налаживалась. Не потому, что проблемы исчезли. А потому, что теперь у меня был он. Мой дом. Мой тыл. И моя сахарная вата, даже если половина ее осталась на асфальте.