Посмотри на меня

41 Глава.

Амина.

Следующие несколько часов стали для меня одним сплошным мучительным пробуждением. Казалось, я физически чувствовала, как в душе образуется трещина, а потом она медленно, с леденящим душу хрустом, расходится по всему внутреннему миру, превращая его в руины.

Я написала Лере короткое: «Дай мне время». Больше я не могла выжать из себя ни слова. Весь оставшийся день я пролежала в кровати, уставившись в одну точку на потолке. Мысли крутились вокруг одного: «Не может быть. Я не верю». Но цифры на том снимке были безжалостны. Семь недель. Тот самый временной промежуток. Та самая ночь. И если это правда… Если это правда, то я не смогу этого вынести. Я должна буду уйти. Ради него. Ради этого ребенка.

Вадим вернулся с работы поздно. Я услышала, как щелкает замок, как он снимает куртку. Его шаги приблизились к спальне.
— Ами? Ты спишь? — его голос был тихим, уставшим.

Я притворилась спящей, сжавшись под одеялом. Но предательская слеза, горячая и соленая, выкатилась из-под закрытых век и покатилась по виску. Обида, разочарование и такая душевная боль, что хотелось кричать.

Он подошел, наклонился. Я почувствовала его теплое дыхание, а затем его губы коснулись моей макушки. Так нежно. Так бережно.
— Спи, любмая, — прошептал он и поправил одеяло, укрыв меня получше.

В этот момент я окончательно поняла: я не скажу ему ничего. Я не вынесу увидеть в его глазах смятение, ложь или, что хуже всего, правду. Я просто исчезну. Чисто. Без сцен. Это будет лучше для всех.

Утро я начала с тщательно продуманного спектакля. Встала, улыбнулась, сделала вид, что все в порядке. Но когда он был в душе, я взяла телефон.
Мои пальцы дрожали, когда я набирала сообщение отцу: «Я согласна. Уезжаю с тобой». Ответ пришел почти мгновенно: «Жду. Напишу детали».

Вадим вышел из ванной, на нем были только спортивные штаны, капли воды стекали по торсу.
— С тобой все в порядке? — он пристально посмотрел на меня. — Ты какая-то… не такая. Что-то случилось?

— Все хорошо, — я заставила себя рассмеяться, надеясь, что это звучит естественно. — Просто не выспалась.

Мы сели смотреть фильмы. Он обнимал меня, я прижималась к нему, впитывая каждый миг, словно заключенный, наслаждающийся последней трапезой. Я почти не говорила, отвечая на его вопросы односложно. Он беспокоился, я видела это по его взгляду, но я отмахивалась, ссылаясь на усталость.

Следующий день начался как обычно. Мы поехали в универ. На второй паре я подошла к преподавателю.
— Марья Ивановна, можно я отойду? Мне нужно в деканат, срочно.

В деканате было тихо и пахло старыми бумагами. Декан, Александр Петрович, поднял на меня усталые глаза.
— Амина? Что привело?

— Я хочу забрать свои документы. Мне нужно отчислиться, — сказала я ровным голосом, который, казалось, принадлежал не мне.

Он снял очки и с недоумением посмотрел на меня.
— Отчислиться? Доченька, да ты же на хорошем счету! У тебя же сессия через пару месяцев! О чем ты? Какие проблемы? Может, решим?

— Нет, — я покачала головой, глядя куда-то мимо него. — Я… я уезжаю. Очень далеко. Мне нужно забрать документы.

Он вздохнул, видя мою непреклонность, и начал заполнять бумаги. Через полчаса я вышла из университета, держа в руках конверт, который перечеркивал мою студенческую жизнь. Я поехала «домой» — в квартиру, которая уже перестала быть моим домом, и снова уткнулась в подушку, как раненая зверюшка, зализывающая раны.

До отъезда оставалось два дня. Вечером Вадим ворвался в квартиру, весь взъерошенный, с лицом, искаженным беспокойством.
— Амина! Что случилось? Почему ты уехала и не предупредила? Я обзвонил весь университет, тебя нигде не было!

Я лежала на кровати, отвернувшись к стене, и ответила тем же безжизненным тоном:
— Мне просто стало плохо. Голова кружилась. Решила вернуться.

Он сел на край кровати, его рука потянулась ко мне, но я инстинктивно отодвинулась. Его пальцы повисли в воздухе.
— Плохо? Почему ты мне не позвонила? Я бы приехал! Амина, что с тобой происходит? Говори мне, пожалуйста!

Я закрыла глаза, чувствуя, как еще одна трещина проходит по моему сердцу. Говорить? Нет. Я не могу. Единственное, что мне оставалось — это молча прожить наши последние дни вместе и уйти.