Посмотри на меня

44 Глава

Амина.
Аэропорт был похож на гигантский муравейник, где каждый спешил по своим делам, не глядя по сторонам. Идеальное место, чтобы раствориться. Чтобы исчезнуть. Я шла за своим отцом, этот молчаливый исполин нес мою скромную сумку, и я чувствовала себя не живым человеком, а тенью, призраком, зачем-то волочащимся за гробом своего прошлого.

Мы нашли уединенные кресла в дальнем углу зала вылета. Папа купил два кофе и протянул один мне. Я взяла картонный стаканчик, но не пила. Руки дрожали.

— Спасибо, — тихо сказала я, глядя на темную жидкость. — Что позволил уехать с тобой.

— Я же обещал, — он отпил глоток и внимательно посмотрел на меня. Его взгляд был острым, аналитическим, каким я его помнила. — Ты выглядишь так, будто идешь на эшафот, а не начинаешь новую жизнь.

Я горько усмехнулась.
— А какая разница?

— Вся, дочка. Эшафот — это конец. А то, что мы делаем — начало.

Я молчала, не в силах спорить. Внутри была выжженная пустыня.
— Ты не спросил, — начала я, не поднимая глаз. — Почему я так внезапно… согласилась.

— Я предполагал, что у тебя были на то веские причины. Ты не из тех, кто бросается в омут с головой бездумно.

«Бездумно». От этого слова мне стало еще больнее. Мой побег был самым продуманным, самым душераздирающе логичным поступком в моей жизни.

— Я… я оставила там человека, — голос мой дрогнул. — Которого люблю. Я написала ему прощальную записку и сбежала, пока он не вернулся домой.

Папа не выглядел удивленным.
— Из-за меня? Из-за моей истории?

— Нет. — Я наконец подняла на него глаза, и они наполнились слезами. — Из-за ребенка. Его ребенка. Он должен быть с той… с той девушкой. С матерью своего ребенка. Я не могу быть помехой.

Он долго смотрел на меня, его лицо было серьезным.
— И ты уверена в этом? В том, что это его ребенок? И что это именно то, чего он хочет?

— Я видела доказательства, — выдохнула я, смахивая предательскую слезу. — А что он хочет… Он хороший человек. Он поступит правильно. Даже если это сломает его. Я не хочу быть той, из-за кого он совершит ошибку, о которой будет жалеть всю жизнь.

Папа тяжело вздохнул. Он потянулся через столик и накрыл своей большой, теплой ладонью мою ледяную руку.
— Амина… Жизнь, построенная на жертве, редко бывает счастливой. Ни для той, кто жертвует, ни для того, ради кого это делают.

— А как иначе? — прошептала я, и в голосе прозвучала вся моя боль. — Смотреть, как он разрывается? Знать, что из-за меня его ребенок может вырасти без отца? Я не вынесу этого. Лучше уж… Лучше уж просто уйти. Дать им шанс. Я теперь понимаю почему….почему ты оставил нас тогда с мамой.

— Ты очень смелая, — сказал он, и в его голосе прозвучало неподдельное уважение. — Гораздо смерее, чем я в свое время. Я просто сбежал, поддавшись страху. А ты уходишь, приняв осознанное решение, чтобы, как ты думаешь, сделать лучше для других. Это требует огромной силы духа.

Его слова не приносили утешения. Они лишь подчеркивали невыносимую тяжесть того, что я сделала.

— Он сейчас нашел мою записку, — сказала я, глядя в пространство. — Он читает ее. И, наверное, ненавидит меня.

— Или восхищается тобой. Или не верит. Или ломает все вокруг от ярости, — папа пожал плечами. — Но это уже не твоя забота, Амина. Ты приняла решение. Теперь твоя задача — жить с его последствиями. И найти в себе силы жить дальше. Для себя.

По громкой связи объявили окончательную посадку на наш рейс. Мы оба поднялись. Он взял мою сумку.

— Вылетаем? — в его глазах я увидела вопрос и обещание. Обещание защиты, новой жизни, в которой, возможно, когда-нибудь снова появится место для счастья.

Я кивнула, сделав последний глубокий вдох воздуха, в котором еще оставалась его память.
— Вылетаем.

И я сделала шаг вперед, оставляя за спиной не только аэропорт, но и все, что было мне дорого. Шаг в неизвестность, которая казалась менее страшной, чем та боль, что я оставила позади.