Посмотри на меня

45 Глава.

Вадим.

Я сломан. Я — пустая скорлупа, разбитая вдребезги и склеенная в спешке, которая рассыпается от малейшего прикосновения. Я потерял счет дням. Они слились в одно бесконечное, серое полотно, где нет ни рассветов, ни закатов. Только боль, тупая и ноющая, как загноившаяся рана.

Мой день начинался и заканчивается одинаково. Я просыпался на холодной простыне, все еще пахнущей ею, и первым делом тянулся к телефону. Набирал ее номер. Один и тот же, выжженный в памяти. И каждый раз — ледяной, бездушный автоответчик: «Номер набран неверно». Она стерла себя. Не только из моей квартиры, но и из моей жизни. Полностью. Бесповоротно.

Потом я ехал в бар. Тот самый, где мы иногда бывали, и где теперь я стал завсегдатаем. Я пил. Методично, без удовольствия. Виски, водка — неважно. Лишь бы огонь в горле и разливающаяся по телу тяжесть заглушали адский звон в ушах. Ко мне подходили девушки. Я отшивал их. Грубо, почти по-хамски. Ни одна из них не была ею. Ни одна не пахла так, как она. Ни у одной не было такого смеха.

Я возвращался в пустую квартиру, падал на кровать и листал галерею на телефоне. Наши фотографии. Мы в парке. Мы дурачимся на кухне. Она спит, прижавшись ко мне, а я смотрю на нее, не в силах наглядеться. Я подносил к лицу одну из ее забытых кофт и вдыхал остатки ее запаха, пытаясь запомнить его, удержать, пока он окончательно не выветрился. Это была самая изощренная пытка — помнить каждую деталь, каждую мелочь, и знать, что все это — лишь призраки.

А потом случилось то, что выдернуло меня из этого саморазрушающего ступора. Позвонила мать отца. Он в больнице. Инсульт. Врачи разводят руками, говорят, возраст, стрессы, все дела.

Мир, который сузился до размеров барной стойки и моей постели, вдруг снова резко и безжалостно расширился. Мне пришлось встать на его место. Возглавить компанию. Подписывать бумаги, на которых я едва мог сосредоточиться, проводить совещания, глядя в пустые глаза сотрудников, которые видели перед собой не лидера, а загнанного зверя.

Я повзрослел. Не потому, что на меня свалилась ответственность за многомиллионный бизнес. Не потому, что я теперь должен был принимать решения, от которых зависели судьбы людей.

Я повзрослел, потому что мое сердце, которое она наполнила до краев таким светом, что кружилась голова, она же его и разбила. Разбила в дребезги, о которые я теперь постоянно ранился. И в этой боли, в этой необходимости функционировать, когда все внутри выгорело, и кроется тот самый жестокий, взрослый урок. Жизнь не останавливается. Даже когда ты хочешь лечь и умереть. Особенно тогда.

Я сижу в своем новом, слишком большом кабинете отца, смотрю на панораму города за окном и не чувствую ничего. Ни гордости, ни страха. Только ту самую, знакомую пустоту. Та самая пустота, которую когда-то давно, казалось, ей удалось заполнить. Теперь я знаю — это было иллюзией. Временным отпущением. И теперь мне предстоит нести этот груз. Груз разбитого сердца, ответственности и одиночества. Потому что иного выбора у меня просто нет.