Посмотри на меня

46 Глава.

Амина.

Самолет ревел за иллюминатором, а мое сердце молчало. Отец, сидевший рядом, наконец, прервал тягостное молчание.
— Мы летим в Румынию, — сказал он, как бы между прочим. — У меня там дом. Ты будешь в безопасности.

Румыния. Это слово ничего для меня не значило. Это могла быть Луна или Марс — какая разница? Все, что имело значение, осталось там, за стеклом, в стремительно удаляющемся московском небе.

Приземлились. Меня встретили те же безмолвные, массивные люди, что и в Москве. Они погрузили наши скромные сумки в черный внедорожник, и мы поехали. Городские пейзажи сменились холмистыми, залитыми солнцем просторами, а затем мы свернули за высокий забор. Вилла. Шикарная, белая, утопающая в зелени, похожая на картинку из глянцевого журнала. Чужой, холодный, идеальный дворец.

Я переступила порог. В носу защекотал запах свежего воска для паркета и цветов в огромной вазе. И тут мой желудок, сжатый в тугой узел за все время перелета, наконец сдался. Волна тошноты подкатила с такой силой, что я, не помня себя, бросилась в сторону, которую мои ноги сами определили как туалет, и рухнула на колени перед унитазом.

Это был не просто приступ. Это было извержение. Извержение всей боли, страха, отчаяния. Меня выворачивало снова и снова, пока не остались одни судорожные спазмы.

Следующие несколько дней я не выходила из своей новой, роскошной ванной комнаты. Я лежала на холодном кафельном полу, прижимаясь щекой к прохладной поверхности, и пыталась найти логичное объяснение. Отравление. Акклиматизация. Последствия стресса. Укачало в самолете. Но мое тело, мой предательский организм, шептал что-то другое. Что-то страшное.

И тогда, как удар молнии, в мозгу вспыхнула мысль. Нет. Не может быть. Я ведь не могу быть… СТОП.

В голове поднялась невыносимая каша. Я зажмурилась, пытаясь выудить из памяти тот день. Тот самый, после встречи с отцом. Я была разбита. Он был моим единственным утешением. Мы занимались любовью… страстно, отчаянно, ища забвения в друг друге. И в тот раз… мы оплошали. Не подумали о предохранении. Это было мимолетно, на эмоциях, и потом я просто вытеснила это из памяти, как незначительную деталь.

Черт. Черт. ЧЕРТ.

Адреналин пронзил меня, заставив подняться с пола. Я не могла быть беременна. Не сейчас. Не здесь. Не от человека, которого я бросила ради его же блага, во имя другого, несуществующего ребенка.

Я нашла того самого «Годзиллу», который теперь, похоже, исполнял роль моего тюремщика и помощника одновременно.
— Мне нужен тест, — выдохнула я, не в силах смотреть ему в глаза. — Беременности. Сейчас же.

Он кивнул, без тени удивления на каменном лице, и удалился.

Ожидание было похоже на ожидание приговора. Я ходила по огромной, безликой спальне, сжимая и разжимая кулаки. Он вернулся с маленькой бумажной аптечной сумкой.

Я захлопнулась в ванной, дрожащими руками вскрыла упаковку, совершила все необходимые манипуляции и поставила тест на край раковины. Отвернулась. Стала считать до ста, до двухсот, боясь обернуться.

Когда я все же посмотрела, мир перевернулся. Две полоски. Яркие, отчетливые, безжалостные.

Я медленно сползла по стене на пол, не в силах издать ни звука. В ушах стоял оглушительный гул. Я обхватила руками свой еще плоский живот, в котором, вопреки всем моим планам, всем побегам и жертвам, уже зарождалась новая жизнь. Наша жизнь.

Черт. Черт. Черт.

Теперь я была в ловушке не только в этой чужой стране, но и в собственном теле.