Посмотри на меня

Глава 48

Вадим.

Три года.

Они прошли не так, как я ожидал. Не в огне и ярости, а в тяжелом, холодном камне, который я взвалил на плечи и понес, потому что идти все равно было нужно.

Я стал тем, кем должен был стать с самого начала. Глава компании Данилевских. Мой отец выжил после инсульта, но отошел от дел. Его прагматичный, холодный ум уступил место чему-то более мягкому и усталому. Иногда он смотрит на меня с непонятным сожалением, но мы не говорим о главном. Мы не говорим о ней.

Мой день начинается в шесть утра. Тренировка. Душ. Костюм. Офис. Бесконечные встречи, контракты, цифры. Я научился быть жестким. Жестче отца. Меня уважают и боятся. Я построил вокруг себя ледяную крепость, и ничье тепло не может пробить эти стены.

Я живу в той же квартире. Я не смог от нее избавиться. Это мой кенотаф. Все ее вещи остались на своих местах. Книги на полке. Заколка на тумбочке. Та самая, последняя, которую я когда-то отшвырнул в угол, а потом нашел и положил обратно, как реликвию. Иногда, в особенно пьяные ночи, я достаю ее свитер и вдыхаю запах, который уже почти выветрился, уступая место пыли и памяти.

Я не пью больше как раньше. Алкоголь не заглушает боль, он лишь делает ее более острой и беспощадной. Теперь я пью один бокал виски вечером, стоя у панорамного окна, и смотрю на город, который когда-то делил с ней.

Лера... Ее месть стоила ей дорого. Я не стал с ней связываться. Я просто нанял лучших юристов. Поддельное УЗИ, клевета, шантаж. Этого хватило, чтобы ее семья, дорожащая репутацией, срочно отправила ее «на стажировку» куда-то в Европу. Я слышал, она вышла замуж. Надеюсь, она счастлива. Мне все равно.

Друзья пытались меня «спасти». Влад таскал меня на свидания. Я ходил. Сидел напротив улыбающихся, красивых, умных женщин и не видел их. Я видел только ее. Ее улыбку. Ее взгляд, полный упрямства и нежности. Я не могу. Просто не могу.

Самая страшная пытка — это «а что если». Что если бы я не отпустил ее тогда? Что если бы сразу во всем разобрался? Что если бы нашел ее? Эти мысли съедают изнутри, и с ними нет никакого спора.

Я стал другим. Не тем горячим, импульсивным парнем, который мог вмазать кому-то за любимую девушку. Я стал расчетливым. Холодным. Опасным. Я научился бить так, чтобы противник даже не понял, откуда пришел удар. В бизнесе это пригождается.

Но есть одна вещь, которую я не могу контролировать. Сны. В них она всегда уходит. Я бегу за ней, кричу, но она не оборачивается. Или оборачивается, но это уже не ее лицо. Или я нахожу ее, а она смотрит на меня пустыми глазами и говорит: «Ты кто?»

Я просыпаюсь от собственного крика. В кромешной тишине трех часов ночи. И тогда лед вокруг моего сердца дает трещину. И боль, настоящая, живая, вырывается наружу. Я сижу на кровати, опустив голову на колени, и позволяю ей быть. Всего на несколько минут. Потом я снова надеваю маску. Маску Вадима Данилевского. Успешного. Холодного. Непобедимого.

И так изо дня в день. Три года.

Иногда, проходя мимо детских площадок, я замечаю отцов, качающих на качелях своих малышей. И что-то острое и щемящее сжимает горло. И мысль о том, что тот единственный ребенок, которого я бы хотел назвать своим, возможно, никогда не родится.

Моя жизнь — это идеально отлаженный механизм. Он работает. Он приносит деньги и уважение. Но в нем нет души. Она ушла вместе с ней. И я не знаю, вернется ли когда-нибудь. Даже если я найду ее, смогу ли я собрать те осколки, что остались от нас? Или я обречен нести этот ледяной груз до конца своих дней?

Пока ответа нет. Есть только работа. Тишина. И пустота, которая стала моим единственным спутником.