Посмотри на меня

Глава 56

Амина.

Парадный вход головного офиса «Стройинвеста» подавлял своим блеском. Стекло, хром, глянцевый гранит. Я поправила складки своего строгого костюма, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Ярина, сидящая на руках у одного из помощников отца — того самого «Годзиллы» — с интересом разглядывала огромную хрустальную люстру.

— Мама скоро, солнышко, — прошептала я, целуя ее в щеку. — Побудь с дядей, хорошо?

— Холофо, — она кивнула, доверчиво прижимаясь к плечу невозмутимого великана.

Сделав глубокий вдох, я прошла через вращающиеся двери. Меня встретили, провели в лифт и подняли на самый верхний этаж. Мое отражение в зеркальных стенах лифта было бледным, но собранным. Деловая женщина. Амина Кирилловна. Не та сбежавшая девчонка, которую он когда-то знал.

Конференц-зал. Огромный стол из красного дерева, кожаные кресла. Несколько человек в дорогих костюмах уже сидели, оживленно беседуя. Я вошла, представилась секретарю и заняла место, предназначенное для нашей стороны. Разложила папки с документами, стараясь не дрожать руками.

— Господа, — раздался у входа голос секретаря, — господин Данилевский.

Мир замедлился. Сердце замерло, а потом рванулось в бешеной галоп. Я подняла голову.

Он вошел. Не тот, которого я помнила — не тот парень в черной футболке с озорными искорками в глазах. Передо мной был другой человек. Высокий, подтянутый, в идеально сидящем темно-сером костюме. Его лицо было холодной, отточенной маской. Во взгляде, скользнувшем по присутствующим, не было ни тепла, ни интереса. Только абсолютная, ледяная концентрация.

И в этот момент, пока мое сознание пыталось соединить два этих образа — прошлого и настоящего — в одно целое, я поняла. Поняла все. Название его компании вылетело из головы, но я видела его имя на документах отца. Данилевский. Партнер. Не какой-то абстрактный партнер, а он.

Его взгляд, обводя стол, на секунду задержался на мне. Сначала — дежурно, без интереса. Потом… потом что-то дрогнуло в глубине его глаз. Маска на лице дала микроскопическую трещину. Его зрачки резко сузились, пальцы, лежавшие на столе, непроизвольно сжались в белые костяшки.

Мы смотрели друг на друга через полированную столешницу, и между нами пронеслась целая вечность. Три года молчания, боли, лжи и одинокой любви. В воздухе застревали невысказанные слова, упреки, вопросы. Зал, люди, все это расплылось, потеряло очертания. Существовали только он и я.

— Господин Данилевский, — глава «Стройинвеста» нарушил затянувшуюся паузу, — разрешите представить нашего партнера, госпожу Амину Кирилловну. Она представляет интересы Кирилла Юрьевича.

Вадим медленно, очень медленно кивнул, не отрывая от меня взгляда. Его голос, когда он заговорил, был низким, ровным, но я уловила в нем ту самую сталь, что слышала раньше в моменты наивысшего напряжения.

— Амина Кирилловна, — произнес он, и мое имя на его устах прозвучало как приговор и как ласка. — Не ожидал вас здесь увидеть.

— Взаимно, Вадим… — я запнулась, не зная, как к нему обращаться.
— Игоревич , — холодно подсказал он, и в его глазах промелькнула вспышка чего-то темного — боли? Гнева?

Переговоры начались. Я говорила на автомате, отвечала на вопросы, парировала возражения. Мой профессиональный навык, отточенный за годы работы с отцом, взял верх над паникой. Но я чувствовала его взгляд на себе. Он прожигал меня насквозь. Каждое его слово, каждый жест были наполнены скрытым смыслом, понятным только нам двоим.

В какой-то момент, обсуждая пункт о сроках, наши взгляды снова встретились.
— Время, — сказал он, глядя прямо на меня, — вещь относительная. Иногда три года могут показаться вечностью. А иногда один миг переворачивает все с ног на голову.

В зале повисло неловкое молчание. Глава «Стройинвеста» смущенно покашлял.
— Э… совершенно верно, Вадим Игоревич. Ценное замечание.

Я опустила глаза на бумаги, чувствуя, как горят щеки. Он знал. Он знал, что я буду здесь, и пришел сюда не просто как партнер. Он пришел как охотник.

Когда все формальности были улажены и предварительное соглашение подписано, люди начали расходиться, обмениваясь дежурными рукопожатиями. Я собирала свои папки, стараясь делать это как можно медленнее, чувствуя, как его приближение физически меняет давление в воздухе.

Он подошел, когда в зале никого не осталось, кроме нас двоих. Остановился в двух шагах.
— Поговорим, — это был не вопрос. Приказ.

— Я… мне нужно… — я попыталась найти предлог.
— Три года, Амина, — его голос сорвался, потеряв свою ледяную гладкость. В нем прозвучала та самая, знакомая боль. — Ты считаешь, что у меня нет права на пять минут?

Я подняла на него глаза и увидела в его взгляде все — и ярость, и боль, и то неугасшее пламя, что когда-то было любовью. И поняла, что бежать бесполезно. Да я и не хотела.

— Хорошо, — прошептала я. — Поговорим.