Посмотри на меня

Глава 64

Амина.

Я провалилась в тяжелый, безсоновный сон, где обрывки вчерашнего разговора с отцом и боль в глазах Вадима смешались в один тревожный ком. Мне снилось, что я бегу по бесконечному коридору, а его голос — то яростный, то ледяной — звучит отовсюду: «Трусиха... До свидания, Амина Кирилловна...»

Я резко дернулась и открыла глаза. В комнате был полумрак, лишь уличные огни подсвечивали контуры мебели. Рядом, прижавшись ко мне теплым бочком, ровно дышала Ярина. Ее присутствие было единственным якорем в этом море тревоги.

И тут до меня донесся звук. Настойчивый, резкий, пронзающий тишину. Звонок в дверь.

Сердце упало и забилось где-то в пятках. Кто?.. Артем всегда предупреждал. Отец? Но он бы позвонил.

Сон как рукой сняло. Я осторожно, стараясь не разбудить дочь, выбралась из-под пледа и, как во сне, поплелась к входной двери. Голова была тяжелой, ватной, мысли путались. Я даже не взглянула в глазок. Рука сама потянулась к замку, повернула его.

Дверь распахнулась.

И мир сузился до размеров дверного проема.

Передо мной, заслоняя собой весь свет из коридора, стоял он. Вадим. Не в деловом костюме, как вчера, а в темных джинсах и простой черной водолазке, но от этого он казался только массивнее, опаснее. Его лицо было бледным, а в глазах бушевала такая буря, что я инстинктивно отшатнулась.

Мы стояли молча, секунду, которая показалась вечностью. Он дышал тяжело, словно пробежал все тридцать этажей пешком, его взгляд прожигал меня насквозь.

— Ты, — наконец вырвалось у него, и это было не слово, а низкий, хриплый выдох, полкий такой ненависти и чего-то еще, чего я не могла понять.

Я не могла вымолвить ни слова. Горло сжалось. Я лишь бессмысленно потянула края своего старого, растянутого домашнего халата, чувствуя себя абсолютно беззащитной и уродливой перед его собранной, дикой энергией.

— Впусти меня, — сказал он. Это был не вопрос. Давление в воздухе возросло настолько, что уши заложило.

— Вадим... я... — я попыталась что-то сказать, но язык не слушался.

— Сейчас же, Амина, — его голос стал тише, но от этого только страшнее. — Или ты хочешь, чтобы мы выясняли отношения здесь, на весь этаж?

Я молча отступила, пропуская его внутрь. Он переступил порог, и его присутствие мгновенно наполнило всю огромную гостиную, съев все пространство. Он захлопнул дверь с таким звуком, что я вздрогнула.

Он окинул взглядом роскошный, безличный интерьер, и его губы искривились в гримасе презрения.

— Устроилась неплохо. Уютненько.

— Вадим, пожалуйста... — наконец прошептала я. — Что ты здесь делаешь? Как ты нашел...?

— Я могу найти кого угодно, — он перебил меня, подходя ближе. Его глаза бегали по мне, по моему лицу, по халату, и в них было невыносимое напряжение. — Особенно если это касается моего ребенка.

От этих слов у меня подкосились ноги. Я схватилась за спинку ближайшего кресла.

— Что?.. — это был всего лишь выдох.

— Не притворяйся! — он резко шагнул вперед, и теперь стоял так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло. — Я знаю. Про дочь.

Мир поплыл. В ушах зазвенело. Он знал. Кто ему сказал? Отец? Яна? Неважно. Он ЗНАЛ.

— Вадим... — я попыталась собрать мысли в кучу, найти оправдание, объяснение, но нашла только панику. — Ты не понимаешь...

— Что я не понимаю? — он наклонился ко мне, и его лицо было совсем близко. — Не понимаю, как можно украсть у человека ребенка? Не понимаю, как можно растить мою дочь где-то в чужой стране, зная, что я... — его голос сорвался, и он с силой сжал виски пальцами, словно пытаясь выдавить из себя боль. — Что я за эти три года с ума сошел от мыслей о тебе? О нас? А оказывается, нас уже было трое!

Он почти кричал, но шепотом, сдавленно.

— Я не хотела... — слезы хлынули из моих глаз. — Я думала...

— ДУМАЛА? — он фыркнул, и в этом звуке была вся вселенская усталость и горечь. — Ты никогда не думала, Амина! Ты только боялась и бежала! Сначала от Леры, теперь от меня!

— Я не бегу! — вырвалось у меня, и в голосе прозвучала неожиданная даже для меня самой твердость. — Я осталась. Я здесь.

Он замер, изучая мое лицо, ища в нем ложь.

— Почему? — спросил он тише. — Почему сейчас? Почему не три года назад?

— Потому что я устала, — честно выдохнула я, смахивая слезы. — Устала бояться. Устала от чувства вины. И... и я поняла, что была не права. Ужасно не права. По отношению к тебе.

Он молчал, и в его взгляде буря постепенно начала стихать, уступая место чему-то другому — тяжелому, внимательному.

— Где она? — наконец спросил он, и его голос стал совсем другим. Глухим, уязвимым.

— Спит, — кивнула я в сторону спальни.

Он закрыл глаза на секунду, и по его лицу пробежала тень. Казалось, все его мускулы ослабли от этого известия.

— Я хочу ее видеть, — просто сказал он, открыв глаза. В них не было больше ни гнева, ни упреков. Только просьба. И решимость.

И я поняла, что не могу ему отказать. Не имею права. Никакие страхи, никакие оправдания не стоили того, чтобы лишать его этого. И лишать ее.

— Хорошо, — прошептала я. — Но только... тихо. Она спит.