Посмотри на меня

Глава 67

Амина.

Тишина в квартире была густой и звенящей, нарушаемая лишь ровным дыханием Ярины из спальни. Я сидела на диване, сжимая в руках уже остывшую чашку чая, и чувствовала, как каждый нерв напряжен до предела. Шаги за дверью замерли, и через мгновение Вадим вышел в гостиную. Он выглядел изможденным, как после долгого сражения.

Он медленно прошел через комнату и опустился на диван рядом со мной, но на почтительном расстоянии. Не смотря на меня, уставился на темный экран телевизора. Его пальцы нервно теребили шов на диванной подушке.

Прошло несколько минут тягостного молчания. Казалось, он собирается с мыслями, подбирает слова.

— Она... — его голос прозвучал хрипло, и он снова замолчал, сглотнув. — Она любит, когда ей читают про медвежонка. Того, который искал солнце.

— Да, — тихо подтвердила я. — Это ее любимая книга.

— У нее... у нее твои ресницы, — продолжил он, и в его голосе прозвучала какая-то уязвимость, которую я не слышала от него очень давно. — А когда она смеется... ямочка на левой щеке. Как у моей матери.

Это простое наблюдение ранило меня сильнее любых упреков. Он уже изучал ее, находил в ней черты своего рода. Встраивал ее в свою историю.

— Вадим... — начала я, но он перебил меня, наконец повернув ко мне голову. Его глаза во полумраке казались бездонными.

— Почему ты не сказала мне? — спросил он, и в его вопросе не было обвинения. Была лишь неподдельная, оголенная боль. — Тогда. В тот день когда она пришла и сунула тебе фальш? Почему?

Я закрыла глаза, чувствуя, как подкатывают слезы. Старые, изъеденные виной оправдания застряли в горле. Они казались такими жалкими и несостоятельными сейчас, под его тяжелым, испытующим взглядом.

— Я... я боялась, — выдохнула я, выбирая правду. Самую горькую и неприглядную. — Не Леры. Не ребенка. Я боялась увидеть в твоих глазах разочарование. Что я... что я недостаточно хороша. Что наша любовь не выдержит такого удара. И мне показалось, что проще исчезнуть идеальной картинкой из прошлого, чем стать проблемой в твоем настоящем.

Он слушал, не перебивая, его лицо было каменным.

— Я не дала тебе выбора, — продолжила я, глотая слезы. — Я знаю. Я отняла у тебя право решать, бороться за нас или нет. Я совершила чудовищную ошибку. Самую большую в своей жизни.

Он медленно покачал головой, и его плечи опустились.

— Я искал тебя, — тихо сказал он. — Все это время. Ты просто... ушла. Без причины. И это было в миллион раз больнее.

Его слова падали на меня с тяжестью булыжников. Я представляла его — сильного, уверенного Вадима — в отчаянии обыскивающего весь мир в поисках меня. И все это время я пряталась, убежденная в своей правоте.

— Я так сильно виновата перед тобой, — прошептала я, и слезы наконец потекли по моим щекам. — Я не прошу прощения. Я не имею на это права. Но знай... все эти годы я платила за свою ошибку каждый день. Каждую ночь.

Он смотрел на мои слезы, и его собственное лицо исказилось гримасой боли.

— Я тоже, — хрипло признался он. — Я платил гневом. Работой. Одиночеством. Я ушел в эту... эту империю отца, просто чтобы заглушить боль. И знаешь, что самое ироничное? — он горько усмехнулся. — Все это время я был уверен, что стану отцом только тогда, когда мы... когда ты... — он не договорил, махнув рукой.

Мы сидели в тишине, и между нами висела вся тяжесть трех потерянных лет, всех обид и всей невысказанной боли.

— Я не знаю, что нам теперь делать, — наконец сказала я, смахивая слезы. — Я не знаю, как это исправить.

— Я тоже не знаю, — честно ответил он. Он потянулся через диван, и его рука накрыла мою. Его прикосновение было теплым и твердым. Таким знакомым. — Но я знаю, что не могу просто уйти. Не теперь. Она... — он кивнул в сторону спальни, — она изменила все.

Я смотрела на его руку, покрывающую мою, и чувствовала, как в груди что-то тает. Непрошенная надежда, противная всякой логике.

— Что мы будем делать? — снова спросила я, уже тише.

— Я не знаю, Амина, — повторил он, сжимая мою руку. — Но давай... давай просто начнем с чего-то. С завтрашнего дня. С еще одного утра с круассанами. С прогулки в парке. С того, что мы делали в самом начале, когда связали наши судьбы. Чтобы я... чтобы я просто был рядом. С ней. И... с тобой.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела не прошлую страсть и не былую обиду. Я увидела усталую, израненную решимость. Решимость не повторять ошибок прошлого. Ни его, ни моих.

— Хорошо, — выдохнула я, чувствуя, как камень на душе сдвигается с места, открывая дорогу чему-то новому и страшному. — Давай начнем с завтрашнего дня.