Посмотри на меня

Глава 71

Амина.

Тишина после его ухода была оглушительной. Я все еще стояла на кухне, прислонившись к столешнице, и касалась пальцами своих губ. Они горели. Горели от его поцелуя — жадного, требовательного, полного той самой боли и страсти, что копились все эти годы. Воздух в квартире казался спертым, густым, пропитанным электричеством случившегося.

Я машинально подошла к раковине, включила воду и стала мыть чашки. Руки дрожали. Мыло выскальзывало из пальцев. Каждое прикосновение воды к коже казалось ледяным уколом, контрастируя с пожаром внутри.

«Что это было?» — этот вопрос бился в висках, не находя ответа. Желание? Месть? Попытка вернуть кусочек прошлого? Или... нечто большее?

Я вспомнила, как он смотрел на меня перед этим. Его глаза, в которых бушевала целая буря — боль, гнев, тоска и что-то еще, то, от чего у меня перехватывало дыхание. В этом взгляде не было холодной расчетливости. Была та же самая потерянность, что и у меня.

Закончив с посудой, я прошла в гостиную. На столе стояли наши чашки. Рядом с его — лежала салфетка, которую он нечаянно смахнул на пол. Я подняла ее. На ней не было ни следов помады, ни ничего такого. Просто белая, скомканная бумажная салфетка. Но почему-то именно этот клочок бумаги стал самым болезненным напоминанием о его присутствии. О том, что он был здесь. Сидел за этим столом. Смеялся над моими глупыми шутками. Вспоминал.

А потом... потом произошло то, что произошло.

Я подошла к окну, раздвинула штору и прижалась лбом к холодному стеклу. Город внизу жил своей жизнью, мигая миллионами огней. Где-то там был он. В своей машине. В своем пентхаусе. В своей другой жизни. Что он сейчас чувствовал? Ненавидел себя за срыв? Сожалел? Или, как и я, не мог отделаться от вкуса нашего поцелуя?

Сомнения грызли меня изнутри. Может, для него это был всего лишь порыв? Случайность на фоне эмоционального напряжения? А я... я ответила ему со всей страстью, на которую была способна. Я открылась. Снова стала уязвимой.

От этой мысли стало страшно. Страшнее, чем три года назад. Потому что тогда я бежала, прикрываясь ложной жертвенностью. А сейчас... сейчас у меня не было никакой защиты. Никаких оправданий. Только голая, дрожащая надежда и леденящий душу страх снова быть раненой.

Я услышала тихий писк телефона. Сердце упало и замерло. Медленно, как на эшафот, я подошла к нему.

Сообщение от него.

В.: Прости. Не должен был этого делать. Мне нужно время.

Я перечитала эти строки раз, другой, третий. «Не должен был». Эти слова обожгли. Они звучали как сожаление. Как признание ошибки.

Но потом... потом я вгляделась в последнюю фразу. «Мне нужно время». Не «больше так не будет». Не «это было ошибкой». А «мне нужно время».

И в этой простой, честной фразе, среди всей боли и неразберихи, я увидела тот самый слабый, но упрямый лучик, что пробивался сквозь тучи весь этот вечер. Он не отвергал меня. Он не отрекался от случившегося. Он просто просил времени. Чтобы осмыслить. Чтобы отделить вчерашнюю боль от сегодняшней... возможности?

Я села на диван, прижав телефон к груди. Слезы снова навернулись на глаза, но на этот раз они были другими. Не от отчаяния. От облегчения. От понимания, что мы оба — на одной лодке в этом бушующем море чувств.

Он ушел. Но впервые за долгие три года его уход не означал конца. Он означал паузу. Возможно, самую важную паузу в нашей жизни.

Я прикоснулась к своим губам снова, и на этот раз сквозь слезы пробилась слабая, неуверенная улыбка. Боль еще была здесь. Страх — тоже. Но к ним присоединилось что-то новое. Хрупкое, как первый ледок, но реальное.

Надежда.

Он попросил времени. Что ж. Я дам ему его. Потому что мне оно тоже было нужно. Чтобы перестать вздрагивать от каждого его прикосновения. Чтобы перестать видеть в его глазах только упрек. Чтобы научиться доверять ему снова. И, что самое главное, чтобы научиться доверять себе.

Я подошла к спальне, приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Ярина спала, безмятежная и прекрасная. Она была нашим якорем. Нашим общим будущим.

Вадим ушел. Но завтра будет новый день. И я знала, что он позвонит. Или напишет. Или приедет. Потому что теперь у нас была не только боль прошлого. У нас была дочь. И этот поцелуй, который, как оказалось, не был прощанием.

Он был началом чего-то нового. Страшного, неопределенного, но нового. И я была готова ждать. Столько, сколько потребуется.