Посмотри на облака.

Открой свое сердце и ты увидишь намного больше

Дни сменялись один за другим. Экзамены проходили гладко, и это радовало. Парень старался изо всех сил плыть по течению и не противиться больше. Отношения с мамой стали налаживаться, но он старался не торопиться с переменами в жизни. Всё новое пугало, хотя очень и хотелось изменить что-то в своей жизни.
— Когда ты ей скажешь, что она тебе нравится? Ты уже пять месяцев смотришь на неё, как на картину, а толку-то? Постоянно дар речи теряешь, когда она говорит!
Друг, это плохо закончится для тебя... — парень тряс того за плечи, словно выбивая из него всю информацию.
— Не т-т-т-тряси меня! Господи ты боже мой! — тот смог всё-таки вырваться из-за цепких рук приятеля. — Я каждый день хочу ей об этом сказать, и постоянно не получается. Я не знаю... это сложно, — Айзек сел на скамейку около дома, стараясь придумать, как поступить.
— Может написать ей? Нет, нет! Это глупо и неправильно. Я не знаю, как быть... — казалось, что у парня сейчас начнётся творческий кризис.
— Юми! — Шима помахал девушке рукой, чтобы она знала, куда идти.
— Как... Почему она тут? — такого брюнет не ожидал. Шима позвал её. Зачем?
— Пора тебе действовать, друг. Ты слишком напряжён, — тот стал подталкивать его к девушке навстречу. — Открой своё сердце, и ты увидишь намного больше, чем ты сейчас видишь глазами. Посмотри на неё! Она красивая, и ты красивый. Так что вперёд! — он толкнул парня в спину, и тот чуть не налетел на неё. 
— Привет, Айзек! Шима сказал, что у тебя что-то важное, вот я и пришла! — это улыбка... Она могла свести с ума любого, и не удивительно, что Айзек попался на это. 
— Я... я давно хотел тебе сказать... — слова комом стояли в горле. Но почему именно сейчас, так не вовремя?! — Ты мне нравишься!! — он это даже не сказал, а крикнул, сам того не ожидая. И никто из присутствующих этого не ожидал. Юми стояла как вкопанная, не зная, как ей реагировать на такое. У Айзека сердце было готово выскочить из груди. 
— Айзек... я... Я благодарна тебе, но... просто... Я сейчас не могу заводить отношения. Давай... давай останемся друзьями? — почему в её глазах такая грусть? Она не верит в то, что говорит?
— Да, конечно! — пусть его чувства отвергли! Всё равно он сделает так, что её улыбка никогда не сойдёт с прекрасного лица.


Был ли это знак свыше, предупреждение? Вряд ли. Тогда он многого не знал и не замечал. Или не хотел замечать. Проводя столько времени в размышлениях, он постепенно перестал что-либо понимать. Всё, что казалось таким запутанным, оказалось простым, как лист бумаги. 


Айзек старался сдерживать обещание, данное самому себе. С того дня он начал своего рода отчёт. Отчёт до того дня, как она передумала и сможет быть с ним... Нет! Он ни в коем случае не хотел её заставлять! Лишь доказать, что он достоин её. Что ему можно верить...
— Странный ты. Тебя отвергли, а улыбка на пол лица так и сияет, — Шима сидел с ним во дворе школы. Ему было невдомёк. Отчего другу так весело? Обычно бывает наоборот.
— Значит я был не готов, и она не готова. Нужно лишь подождать, — для своего возраста он был достаточно умен.
— Подождать, говоришь? Как раз ждать — нет времени! — последнее он сказал скорее для себя, а не для Айзека.

До самых каникул они с Юми так нормально и не поговорили. Экзамены занимали всё свободное время, а после Шима уехал к брату в город, и Айзек остался один. К Юми он боялся идти, не зная, что она скажет.
Только через 3 дня он набрался смелости и, позвонив ей, попросил её придти. Девушка жила рядом, так что уже через полчаса они оба сидели на качелях во дворе и молча смотрели друг на друга, боясь заговорить.
— Айзек, я... — девушка смущённо опустила взгляд. Ей не хотелось, чтобы он видел её такой.
— Я просто подумал... Вдвоём интереснее будет проводить время, чем по-одному, —
тот аккуратно положил свою руку поверх её. Такая тёплая, нежная! Прямо как цветок. 
Она не стала убирать её, лишь продолжила отводить взгляд, наблюдая, как бабочки летают вокруг них.


Сейчас он вспоминал этот момент с трепетом. Это было прекрасно и так восхитительно! Улыбка слегка появилась на его бледном от холода лице, но глаза... глаза были мертвы.