Посмотри в моё окно

Глава 3

Ослеплённая светом фар, Наташа не сразу увидела мужчину, вышедшего из машины. Она хотела сказать ему, что с ней всё в порядке, но вместо того, чтобы помочь ей подняться, он схватил её за капюшон и начал грубо трясти, выкрикивая одно слово – «дрянь».

Девушка попыталась отстраниться, но руки скользили по подтаявшему снегу, и она никак не могла найти опору. Боясь, что этот псих ударит её, Наташа прикрыла лицо мокрой от снега ладонью, и, что удивительно, этот жест остановил его. Он как-то сник, широкие плечи безвольно опустились.

Макс, отпустив девушку, сел в машину. Гнева не было – только пустота внутри, от которой стало зябко. Передёрнув плечами, он медленно тронул автомобиль, наблюдая за продолжавшей сидеть на дороге женщиной. Не освещённая фарами, она казалась бесформенной кучей.

– Вот дрянь, – сквозь зубы процедил он, хотя от злости уже почти ничего не осталось. – Ведь наедет кто-нибудь…

А испытавшая шок Наташа приходила в себя. Она не могла поверить, что это произошло с ней. Непонимание беспричинной агрессии, направленной на неё, заставило почувствовать себя маленькой и ничтожной. Вдруг заныли обе коленки, тело охватила дрожь.

«Дубленка, наверное, безнадёжно испорчена», – подумала она, упираясь руками в асфальт и осторожно поднимаясь. В этой позе и застал её Макс, бесшумно сдав назад. Несмотря на брезгливость, жалея, скорее, не её саму, а того несчастного, который нечаянно наедет на эту шлюшку, он открыл дверцу и рявкнул:

– Садись, довезу до дома!

Но испуганная девушка, выпрямившись, засеменила в противоположную сторону, торопясь перейти дорогу. Встречная машина, вильнув, обдала её грязным снегом и запоздало засигналила.

Макс ещё думал, бросить её здесь или всё-таки попытаться уговорить сесть в машину, как неожиданно очередное авто резко обогнуло пьяную девку. И тогда он вышел, в несколько шагов настиг пережидающую встречный поток Наташу, взвалил как мешок на плечо. Она закричала, колотя его по спине, но Макс, открыв заднюю дверцу, бросил её на сиденье.

Она не сразу приняла вертикальное положение: от резкого рывка её прижало к мягкой спинке. Мысли метались: что предпринять? Кричать? Но кто её услышит? А может, вцепиться ему в волосы или расцарапать глаза?

Макс, увидев, что она наконец-то села, включил свет и, глядя в зеркало, спросил:

– Где живёшь? – Однако девчонка молчала. – Да кому ты нужна, пьянь, – фыркнул он, лицом выражая крайнюю степень брезгливости.

И Наташа назвала адрес, готовая, на всякий случай, схватить его за вихор на макушке. Но он довез её до самого дома. Не говоря ни слова, девушка выскочила из машины и скрылась в арке, ведущей во двор.

Макс тяжело вздохнул: ему не хотелось идти в свой дом, где он не был со дня похорон жены. Родители были не против, даже рады, что наконец-то видят внука. Но и мать, и отец отказывались переезжать в другой город. А ему было невыносимо больно оставить сына у них: Никитка постоянно следил за ним взглядом, боясь потерять ещё и отца.

***

Новогодние каникулы оказались для Наташи как нельзя кстати. Два дня она приходила в себя после неудачной попытки повеселиться в кафе.

«Почему со мной, никому не желающей зла, всегда старающейся вести себя правильно, случаются неприятности? – думала она, очищая дублёнку от дорожной посыпки. – Почему из всех девушек в тот вечер именно на меня излил злость этот чокнутый мужик?»

Отлепив бактерицидный пластырь с колен, Наташа обработала их зелёнкой. Хорошо, ещё праздники, а то бы пришлось каждому ребёнку в группе объяснять, почему у взрослой тёти ссадины. Она улыбнулась, вспомнив о шумной ребятне: они бы непременно искренне посочувствовали, сморщившись, как от собственной боли, и обязательно бы припомнили свои падения. От этой мысли на душе посветлело.

«Господи, помоги мне с усыновлением», – в который раз взмолилась Наташа. Сегодня Новый год, а она даже ёлку не поставила: не для кого. Был бы ребёнок – и жизнь наполнилась бы смыслом. А сейчас… неделя времяпрепровождения перед телевизором, где одни и те же лица кочуют с канала на канал. В гости идти не хотелось, хотя сестра матери приглашала её. Нет уж, а то они обе расплачутся, потому что слишком живы воспоминания о том, как было при маме.

Наташа приготовила отбивные из курицы – быстро, недорого и вкусно, сделала салат из кальмаров, положила в вазочку мандарины – хоть запах новогодний пусть будет – и, приняв душ, надела трикотажное платье. Стол, накрытый для одного человека, даже с зажжённой сиреневой свечой аппетита не вызвал. Девушка походила по комнатам, остановилась возле окна в кухне: в доме напротив сквозь портьеры пробивался свет, и иногда двигалась чья-то тень.

«Может быть, воры, – подумала Наташа, решая, позвонить или нет в полицию, – ведь хозяин, скорее всего, в тюрьме...»

Мысль, что она не предотвратила преступление в прошлый раз, заставила набрать номер полиции. Они спросили её фамилию и номер телефона – Наташа назвала. Потом долго ждала, когда же они подъедут.

Проблесковый маячок засветился у роскошного коттеджа где-то через час, вот только вор и не думал уходить. Он вышел на улицу вместе с полицейским, который показывал рукой на её окно. Наташа резко присела, чтобы её не заметили, а потом, рассердившись на себя, ушла в зал и легла на диван, уставившись в телевизор.

Она задремала, а проснулась от разрывов петард и ракет. Вот раззява: проспала приход Нового года. По стенам и потолку комнаты метались отблески взрываемых фейерверков. Наташа села на широкий подоконник и долго глядела на расцветающее разноцветными звёздами небо, а после сняла платье, надела ночную сорочку и приготовилась к отдыху, но спать вообще не хотелось. Тогда она подошла к книжному шкафу, немного постояла, выбирая книгу – все их она уже перечитала. И всё-таки взяла «Рай» Джудит Макнот.

Так, плюхнувшись в тот день на кровать, меняя книги, она пролежит все каникулы, изредка выходя на улицу, подышать свежим воздухом. Тем временем в доме напротив снова было темно.