Пособие по перевоспитанию злодея

Глава 20

Настроение после демона-перфекциониста у всех демонов и остальной армии тёмных сил было прескверным. Это я привычная к подобному после ситуаций в своём мире, а они... Бедняги, представяю, какой у них стресс!

Я задумалась. В бизнесе такое бывает: после жёсткого аудита сотрудники впадают в ступор. Нужен кто-то, кто поможет им пережить этот кризис, принять свои несовершенства и…

– Психолог! – воскликнула я. – Нам нужен психолог!

Шесть моргнул всеми глазами сразу.

– К-кто?

– Специалист по душевному равновесию. Поможет справиться с тревогой, принять себя, повысить самооценку. У Зелтаза есть список демонов? Тащи!

Через пять минут я уже листала потрёпанный свиток, который принёс Шесть. Мои пальцы бежали по строчкам: демоны ужаса, демоны хаоса, демоны разрушения… Ага, вот!

«Морфеус, демон глубинных эмоций. Специализация: работа с подсознанием, погружение в экзистенциальные переживания, терапия творчеством. Рекомендуется для снятия стресса и обретения внутренней гармонии».

– О, – обрадовалась я. – То, что нужно. У нас тут у всех нервы ни к чёрту после акта перфекционизма. Боже, даже я не такая зануда, как этот...

Шесть заглянул в свиток и зачем-то почесал затылок сразу тремя руками.

– Леди Лилия, а Вы обратили внимание на мелкий шрифт? Там внизу написано…

– Да ладно, – отмахнулась я. – Что может пойти не так?

Заклинание было простым. Я произнесла его, даже не сверяясь с инструкцией.

Пентаграмма вспыхнула не багровым, а бледно-сиреневым светом. Пахнуло не серой, а чем-то лавандовым и из центра круга появился демон.

Он был худым, бледным, с длинными чёрно-розовыми волосами, падающими на лицо, и огромными печальными глазами. Одет во всё чёрное, на шее – потрёпанный шарф, в руках – блокнот и огрызок карандаша.

– Привет, – произнёс он голосом, полным такой тоски, что у меня самой защемило сердце. – Меня зовут Морфеус. Я здесь, чтобы разделить с вами боль бытия.

– Э-э-э, – растерялась я. – Вообще-то мне нужен был психолог для коллектива.

– Психолог, – он горько усмехнулся. – Смешно. Как будто можно исцелить душу, которая с рождения обречена страдать в этом жестоком мире. Но я попробую. Позови всех. Я прочитаю им свои стихи.

Через час в главном зале замка царила атмосфера вселенской скорби.

Морфеус сидел на троне (Айданус бы убил, если бы увидел, но Айданус был в библиотеке), а вокруг него, кто на полу, кто на лавках, кто просто в обнимку с колоннами, сидели все: демоны, импы, призраки, големы, даже несколько горгулий спустились с башен.

– Осенний лист упал в грязь, – декламировал Морфеус дрожащим голосом. – И никто не пришёл его спасти. Потому что спасения нет. Есть только вечность, и в ней мы – лишь пыль на ветру забвения.

Имп с рыжим хвостом всхлипнул и вытер слёзы лапкой. Рядом с ним сидел его вечный враг, с которым они обычно дрались за блестяшки, и сейчас они держались за руки и смотрели в одну точку невидящими глазами.

Голем, каменное создание, которое по идее не могло плакать, сидел в углу и, кажется, пытался выдавить из себя слезу. Призраки просто висели в воздухе, печально колыхаясь в такт словам.

– О, великая пустота, – продолжал Морфеус. – Зачем ты дала нам сердца, если знала, что их разобьют? Зачем ты дала нам глаза, если знала, что они увидят только боль?

Кто-то в толпе зарыдал в голос.

Я стояла и понимала, что совершила ужасную ошибку, но было уже поздно.

В этот момент в зал вошёл Айданус.

Он замер на пороге. Его взгляд медленно обвёл картину всеобщего горя: плачущие импы, обнимающиеся демоны, меланхоличных призраков и голема, который, кажется, пытался нацарапать стихи на собственной каменной груди.

– Что здесь происходит? – начал он, и его голос дрогнул.

– Морфеус читает стихи, – прошептала я, потому что говорить громко в этой атмосфере было кощунством.

– Все плачут над стихами? – спросил Айданус, и в его голосе зазвенела знакомая сталь.

– О, – Морфеус поднял на него свои печальные глаза. – Ещё одна заблудшая душа. Присоединяйся, брат. У меня есть специальный цикл книг, посвящённый одиночеству власти: «На троне из костей сидит король, но королевство пусто, как его душа…»

– Молчать! – взревел Айданус, и его голос эхом прокатился по залу.

Никто даже не вздрогнул. Импы только крепче прижались друг к другу.

– Агрессия – это защитная реакция, – печально заметил Морфеус. – Ты пытаешься отрицать свою боль, но она внутри. Она всегда внутри. Сядь, выпей чаю. Я почитаю тебе про несчастную любовь.

– У меня нет несчастной любви! – рявкнул Айданус.

– У всех есть, – вздохнул Морфеус. – Просто не все готовы это признать. Вон тот голем, например, только что признался, что влюблён в горгулью с западной башни. А она даже не смотрит в его сторону. Разве это не трагедия?

Голем всхлипнул (насколько каменное существо может всхлипывать) и кивнул.

Айданус открыл рот, чтобы произнести свою знаменитую речь о власти, силе и величии Тьмы, но в этот момент всеобщее рыдание достигло своего пика, и его слова просто утонули в солёных волнах всеобщей скорби.