Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается

Глава 9. Терапия для злодея.

Исследование гидрологического кризиса завело их куда дальше, чем они предполагали. Следуя по старым картам из атласа, Света и Сайрус обнаружили, что одно из ответвлений подземных вод, питавших Реку Забвения, уходило глубоко под горный хребет на востоке, на старые, заброшенные карты, помеченные грифом «Территория Тени».

— Мы не можем туда идти, — замер Сайрус, тыча пальцем в зловещее пятно на пергаменте. — Это его земли. Малока. Темного Лорда. По своду, наше первое столкновение с ним должно произойти только после поцелуя, в главе двенадцатой! Это преждевременно! Катастрофически преждевременно!

— Если мир рушится, то все встречи становятся преждевременными, — парировала Света, уже упаковывая в дорожный мешок провизию и копии карт. — Если его владения находятся как раз над тем пластом подземных вод, что иссяк, возможно, он не случайно там обосновался. Может, он не причинял проблем, пока река текла как положено. А теперь, когда нарратив нарушен, его темная магия могла повлиять на источник. Мы должны это проверить.

Сайрус был в ужасе, но альтернатива – сидеть сложа руки и наблюдать, как мир исчезает – пугала его еще больше. К тому же, в его глазах все чаще появлялось это новое, непонятное ему самому чувство – доверие к ее безумию.

Путь к землям Малока был безрадостным. Долины, по которым они шли, были выжжены, деревья стояли черные и обугленные, будто много лет назад здесь прошел гигантский пожар. Воздух был густым и пахнул пеплом и озоном. Но следов недавнего зла они не видели – ни орд орков, ни полчищ нежити. Было лишь пусто, тихо и безжизненно.

Логово темного лорда оказалось не готическим замком с башнями-шипами, а огромной, мрачной крепостью, встроенной в склон горы. Она выглядела не столько зловеще, сколько уныло и заброшено. Рвы были сухими, подъемный мост опущен и сгнил по краям. У ворот не было стражи.

— Это… не по своду, — растерянно прошептал Сайрус, сверяясь со своим вечным свитком. — «Величественный черный замок Готхольм, опоясанный рекой лавы, охраняемый драконами-скелетами»… А это… это просто развалина.

Они вошли внутрь. Внутри было не лучше – пыльные, пустые залы, обшарпанные фрески, изображавшие какие-то давно забытые битвы. Казалось, сама тьма здесь скучала.

Это была не просто заброшенность; это была музейная, законсервированная безысходность. Света, чей глаз был натренирован замечать детали управления, видела не просто пыль, а полное отсутствие хозяйского взгляда.

В нишах, где должны были стоять светильники с вечным зеленым пламенем, валялись осколки простого стекла. Гобелены на стенах, изображавшие, должно быть, ужасы преисподней, провисли и истлели, обнажив сырую каменную кладку. Воздух был неподвижным и спертым, без привычного для подобных мест запаха серы и ладана, лишь пыль и запах влажного камня.

Сайрус, шагая за ней, тыкал пальцем в очередную фреску, где коронованная скелетоподобная фигура попирала горожан.

— Смотрите, — прошептал он, — Триумф Костлявого властителя над городом Грешников. Это должно было случиться в прошлом году по пророчеству. Но... посмотрите на краску.

Света присмотрелась. Яркие, почти кричащие цвета фрески резко контрастировали с унынием зала.

— Она свежая, — констатировала она.

— Её закончили в прошлом месяце! — Сайрус был шокирован. — Они... они продолжали украшать, готовиться к торжеству, которое уже не должно было состояться! Они словно не заметили, что спектакль отменили.

Это было жутковато. Не отказ от зла, а его ритуализация, превращение в рутину. Малок не просто сдался; он продолжал механически исполнять предписанную ему роль, давно утратившую всякий смысл. Для Светы это было знакомее и страшнее любого демонического натиска. Она видела то же самое в глазах заслуженных бюрократов на родине, которые тридцать лет подряд подшивали одни и те же бумаги, уже не понимая, зачем. Это был административный ад, воплощенный в камне. И именно это окончательно убедило её: они имеют дело не с чудовищем, а с главным управляющим заброшенного проекта под названием «Апокалипсис».

Именно в тронном зале они нашли его. Темного лорда Малока.

Он сидел на простом каменном троне в конце длинного, пустого зала. Он был облачен в черные, но потрепанные доспехи, без рогов на шлеме и без плаща из теней. Его лицо, которое должно было быть искажено гримасой вечной ненависти, было просто усталым. Он был мужчиной лет пятидесяти, с сединой на висках и глубокими морщинами вокруг рта. Он не извергал проклятия и не призывал армии тьмы. Он просто сидел и смотрел в пустоту.

Когда они вошли, он медленно поднял на них взгляд. Его глаза были не пылающими углями, а тусклыми, как потухшая зола.

— Кто вы? — его голос был низким и хриплым, без эха и зловещего тембра. — Искатели приключений? Пришли уничтожить Зло с большой буквы? Уходите. У меня сегодня нет на это сил.

Света обменялась взглядом с Сайрусом. Хранитель был в полном ступоре. Его свиток безмолвствовал. В нем не было ни слова об этом.

Молчание свитка было для Сайруса громче любого пророчества. Эта хрустящая кожаная трубка в его руках была не просто книгой; это был фундамент его личности, компас, встроенный в разум. С детства он знал: всё, что не внесено в свод, — иллюзия, ошибка, небытие. А теперь он стоял в самом логове первоначала, и свод показывал пустоту. Это вызывало не просто растерянность, а физическую тошноту.

Его мир, выстроенный по стройным колонкам текста, трещал по швам. Он машинально потянулся к свитку, желая в очередной раз проверить, не пропустил ли он что-то, не появилась ли новая строчка, но рука Светы мягко, но твердо легла ему на запястье.

— Не надо, — тихо сказала она, не глядя на него. — Сейчас вам придется писать для себя.

В этой фразе не было упрека, лишь констатация. И в этот момент Сайрус осознал весь ужас и всю свободу происходящего. Ужас — потому что он остался без карты в незнакомом лесу. Свободу — потому что впервые в жизни он мог смотреть на мир своими глазами, а не глазами безликого летописца. Он наблюдал за тем, как Света говорит с воплощением зла о водопроводе, и видел, как реальность перестраивается вокруг неё, подчиняясь какой-то своей, внутренней, не прописанной в свитках логике. И он, Хранитель всех знаний, впервые в жизни учился. Учился у этой безумной девушки из другого мира, которая, казалось, даже не понимала грандиозности своего еретического подвига. Она не оспаривала свод. Она просто действовала так, как будто его уже нет. И мир послушно следовал за ней.