Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается

Глава 10. Уроки этикета для принца.

Возвращение из земель Малока стало для Светы точкой невозврата. Если раньше ее считали странной, но терпимой избранной, то теперь на нее смотрели с подобострастным страхом, перемешанным с надеждой. Она усмирила дракона переговорами и обратила в бегство Темного лорда психоанализом. Ее авторитет стал неоспоримым. Король Олеандр смотрел на дочь с благоговейным ужасом и теперь беспрекословно подписывал любые ее указы, даже те, что касались введения обязательного мытья рук для поваров и реформы канализационной системы.

Но одно «нерешенное дело» все еще беспокоило Свету. Принц Драко. Он не был злодеем. Он был… продуктом. Продуктом системы, которая воспитала его идеальным солдатом и ужасным человеком. Он был как тот дракон – опасен не потому, что зол по своей природе, а потому, что его загнали в угол и научили, что только сила имеет значение. После истории с Малоком Света поняла: чтобы по-настоящему «починить» это королевство, нужно было начать с его будущего правителя.

Их первая официальная встреча после возвращения произошла в тронном зале. Принц докладывал королю о состоянии крепостных стен. Его речь была сухой, как военный рапорт, полной цифр, тактических терминов и абсолютно лишенной каких-либо эмоций.

— Северная стена требует ремонта на участке в двести ярдов. Затраты составят пять тысяч золотых крон. Срок – три месяца. Юго-восточный бастион необходимо усилить против катапультных обстрелов. Рекомендую закупить гранит из каменоломен Вэйлорнов, — его голос был ровным, металлическим.

Света, стоявшая рядом с троном, слушала его и видела, как напрягаются придворные. Они боялись его. Не его гнева, а его холодной, нечеловеческой эффективности.

Когда совещание закончилось, Света подошла к нему.

— Ваше высочество, у меня к вам деловое предложение.

Он повернул к ней свое каменное лицо. В его стальных глазах не было ни интереса, ни раздражения. Была лишь готовность получить новую задачу.

— Говорите.

— Я буду с вами честна. Вы – блестящий тактик и ужасный лидер. Вы можете спланировать осаду города, но не можете заставить пекаря поделиться с вами хлебом. Ваши люди вас боятся. А боязнь – ненадежный фундамент для власти. Я предлагаю курс… повышения квалификации. Назовем это «уроками этикета для будущего короля».

Принц Драко смотрел на нее, и в его глазах мелькнула тень того самого недоумения, что появлялось, когда она комментировала его доспехи.

— Этикету меня учили с детства. Я знаю все двадцать семь видов реверансов и могу отличить вилку для улиток от вилки для устриц.

— Я не об этом, — вздохнула Света. — Я об эмоциональном интеллекте. Об искусстве слушать. О способности вдохновлять, а не приказывать. Ваше королевство – не армия. Ваши подданные – не солдаты.

Он молчал несколько секунд, оценивая ее слова.

— Вы считаете меня некомпетентным?

Вопрос повис в воздухе не вызовом, а почти что детской обидой. В нём слышалось эхо мальчика, которого снова и снова сравнивали с легендарным отцом-воителем и всегда находили недостаточным. Света поняла, что стоит на минном поле. Один неверный шаг — и он закроется навсегда.

— Некомпетентность — это незнание, — сказала она осторожно, подбирая слова как отмычки. — А у вас иное. У вас… перекос. Вы — идеальный меч. Но королю нужен не только меч. Ему нужен и плуг, и весы, и перо. Вы отточили лезвие, забыв о существовании всего остального. — Она сделала паузу, давая ему впитать метафору. — Ваш отец был великим полководцем. Но скажите, при нем строились ли новые дороги? Улучшалась ли жизнь крестьян? Или всё замирало в ожидании следующей войны?

Драко молчал. Ответ был написан на его лице. Вся система ценностей, в которой он был воспитан, трещала по швам. Он был венцом военной машины, но Света заставила его взглянуть на корни, которые эта машина беспощадно перерубала.

И впервые он задумался не о том, как эффективнее разрушать, а о том, что остаётся после него. Этот внутренний сдвиг был страшнее и значительнее любой битвы. Это было начало пути от солдата к государю.

— Я считаю вас неразвитым в ключевой для правителя сфере. В сфере человеческих отношений. Согласитесь или нет, но мои методы… работают. А ваши – приводят к тому, что вы воруете яйца у драконов.

Это был удар ниже пояса, и он попал в цель. Челюсть принца напряглась. Он кивнул, один раз, резко.

— Хорошо. Я выслушаю ваши… уроки.

Первый урок проходил в саду. Света усадила его на скамейку и поставила перед ним простую задачу.

— Опишите мне этот цветок, — сказала она, указывая на розу.

Принц посмотрел на розу, затем на нее.

— Это роза. Красная. С шипами.

— Прекрасно. А теперь опишите ее так, как если бы вы хотели, чтобы кто-то другой, не видя ее, захотел на нее посмотреть.

Принц поморщился, словно от физической боли.

— Это… растение. С лепестками. Они красные. Аромат… присутствует.

— Боги, да вы поэт, — саркастически хмыкнула Света. — Слушайте. «Ее бархатные лепестки цвета утренней зари хранят капли росы, как слезы радости. Ее аромат – это обещание летнего вечера, сладкий и пьянящий. Даже ее шипы – не угроза, а обещание, что такая красота стоит того, чтобы за нее побороться». Видите разницу?

Принц смотрел на розу, потом на Свету. Казалось, он впервые в жизни действительно видел и то, и другое.

— Это… неэффективно. Это занимает больше времени.

— Это создает связь, — поправила его Света. — Люди – не машины. Ими нельзя управлять одними командами. Ими нужно вдохновлять. Попробуйте. Выберите любой предмет и опишите его… с чувством.

Он смотрел на фонтан, на облака, на свои собственные латные перчатки. Его лицо было искажено гримасой концентрации, словно он пытался решить сложнейшую математическую задачу.

— Мои… доспехи. Они… хорошо сидят. — выдохнул он наконец.

Света рассмеялась. Искренне, не сдерживаясь.

— Ну, это начало. Потренируетесь.

Между уроками возникла странная ритуализация. Они не договаривались о следующей встрече, но она неизменно происходила. Иногда он сам находил её в библиотеке, стоя у полок с таким видом, словно разглядывал корешки фолиантов с беспрецедентным интересом. Иногда она заставала его в саду на «их» скамейке, будто случайно оказавшегося рядом с той самой розой. Разговоры вне уроков сначала были невыносимо тягостными. Он молчал.