Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается

Глава 15. Жертва по расчёту.

Открытие Сайруса стало искрой надежды, но реальность оказалась сильнее философских озарений. Пустота не отступала. Она продолжала медленное, неумолимое шествие, пожирая краски, звуки и саму память о вещах. За следующие два дня исчезли запах жасмина в саду, вкус свежеиспеченного хлеба и мелодия колыбельной, которую мать напевала детям в Нижнем городе. Люди забывали, а потом и сами забывались, становясь бледными, прозрачными тенями.

Света наблюдала за этим, и ее практичный, циничный ум, всегда находивший выход, теперь бился о стену безысходности. Теория Сайруса о «силе воли и чувств» была прекрасной, но как ею воспользоваться? Как заставить сотни людей «захотеть» мир обратно, когда сам мир лишал их воли, высасывая из них эмоции и воспоминания, как костный мозг?

Она видела, как Мария пыталась накормить старика, который уже не помнил, как глотать. Видела, как Марк отдавал приказы солдатам, в глазах которых была лишь пустота, отражающая пустоту за стенами. Видела, как король Олеандр бессмысленно перебирал драгоценности в своей сокровищнице, не понимая их ценности. И она видела, как принц Драко, этот гранитный утес, стоял у окна и смотрел на исчезающий горизонт с выражением человека, впервые осознавшего свое абсолютное бессилие.

И она поняла. Поняла, что есть цена, которую можно заплатить. Ужасная, несправедливая, разрывающая душу на части. Но цена, по которой этот мир, возможно, согласится работать. И ее разум, ее проклятый, практичный разум, уже начал подсчет, отсекая эмоции, как бракованный товар.

Именно в этот момент, в самый пик отчаяния, ее ум, заточенный на поиск эффективных решений, выдал самый ужасный, самый циничный из всех возможных вариантов.

Гипотеза: мир рушится из-за отсутствия ключевых нарративных опор.

Предположение: восстановление одной из опор может стабилизировать систему, даже если временно.

Данные: согласно своду правил, поцелуй – мощнейший магический акт, способный «пробудить Сердце Дракона» и «залатать разрывы».

Вывод: необходимо провести эксперимент.

Она мысленно выстраивала это, как отчет. Отсекая все эмоции. Замораживая ту часть души, где жила боль от самой этой мысли. Это была жертва. Но не порыв отчаяния, а холодный, расчетливый акт. Жертва по расчету.

Она нашла Сайруса в их штабе. Он сидел над картой, на которую уже нанесло новое белое пятно, и что-то быстро записывал в свой дневник наблюдений, его лицо было озарено последними проблесками научного азарта.

— Сайрус, — сказала она, и ее голос прозвучал чужим, ровным, лишенным всяких интонаций. — Мы проводим эксперимент.

Он поднял на нее взгляд и улыбнулся. Эта улыбка, полная надежды и общей цели, пронзила ее ледяное спокойствие как кинжал.

— Я как раз думал! Если наша теория верна, то зоны, где сохранились сильные эмоциональные связи, должны разрушаться медленнее! Мы можем…

— Мы восстанавливаем ключевую сюжетную точку, — перебила она его. — Я целую принца Драко.

Слова повисли в воздухе, тяжелые и нелепые. Улыбка на лице Сайруса замерла, затем медленно сползла, уступив место полному, абсолютному непониманию.

— Что? — это был не вопрос, а выдох, полный недоумения.

— Ты слышал меня. Мы пробуем аварийный вариант. Тот самый, о котором ты говорил. Поцелуй.

Он встал, отодвигая стул с оглушительным скрежетом.

— Ты… ты издеваешься? После всего, что мы узнали? После того, как мы поняли, что сила в нас, а не в этом дурацком своде?

— Я не издеваюсь, — ее голос оставался ледяным. Она чувствовала, как трещины на ее внутреннем ледяном панцире растут, но не давала себе дрогнуть. — Я анализирую. Наша теория не работает на практике. Вернее, мы не знаем, как заставить ее работать. А мир рассыпается на глазах. У нас нет времени на поиски. У нас есть проверенная гипотеза. Пусть и ошибочная в основе. Но она может сработать как костыль. Дать нам время.

— Костыль? — Сайрус засмеялся, и в его смехе не было ничего, кроме горькой ярости. — Ты хочешь не просто наступить на горло нашей любви. Ты хочешь влить в умирающий мир новую дозу того самого яда, от которого мы его едва вылечили!Добровольно!

— Это не про нашу любовь! — в ее голосе впервые прорвалась дрожь, но она тут же взяла себя в руки. — Это про жизни сотен людей, которые исчезают! Ты видел их, Сайрус! Они превращаются в ничто! Мы обязаны попробовать все!

— НЕТ! — он крикнул, подходя к ней вплотную. Его лицо исказилось болью и гневом. — Мы не обязаны! Мы обязаны найти другой путь! Настоящий! Тот, что не требует от нас предавать самих себя! Ты же сама сказала – я не могу просить тебя о таком! И я не прошу! Я умоляю тебя – НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! — Он схватил ее за плечи, его пальцы впились в ее кожу сквозь ткань платья. — Ты думаешь, это будет просто «административная мера»? Ритуал? Ты думаешь, твое сердце, твоя душа ничего не почувствуют? Ты думаешь, я смогу на это смотреть? Смотреть, как ты целуешь его… ради «стабилизации системы»?

— А что ты предлагаешь? — ее голос сорвался на крик. Лед тронулся, и из-под него хлынула вся ее накопленная боль, страх и отчаяние. — Сидеть сложа руки и смотреть, как умирают дети? Как старики забывают имена своих внуков? Как ты… как ты исчезаешь у меня на глазах? Я не вынесу этого, Сайрус! Лучше уж я сама уничтожу то, что у нас есть, но попытаюсь их спасти!

— А наши чувства? — он говорил уже тихо, почти шепотом, но каждое слово было обжигающим. — Наша любовь? Ты готова принести их в жертву на алтарь этой дурацкой эффективности? Ты готова стать тем, с кем я боролся все это время – рабом сценария? Пусть и по собственной воле?

— Это не жертвоприношение! Это тактическое отступление! — плакала она теперь, слезы текли по ее лицу, но ее воля оставалась несгибаемой. — Чтобы выиграть войну, иногда нужно проиграть битву!

— Какую войну, Света?! — он тряс ее за плечи. — Какую войну мы выиграем, если проиграем самих себя? Если ты станешь Лилианной, какой ее хотел видеть автор? Если я снова стану просто Хранителем, который наблюдает, как его любимая женщина целуется с принцем по расписанию? Какой смысл спасать мир, в котором для нас нет места?