Пособие по выживанию в Сказке

2

Вы знаете, что такое волчий билет? Это жутко неприятная вещь, когда тебя выгоняют с предыдущего места работы, без возможности устроиться на другое ему подобное.

В кабинет к Кострову В.В. я все-таки попала, все, что думаю о нем — сказала, а блестящую от пота лысину полила подстывшим кофе. Начальнику сердечное прощание не понравилось, и он, противно повизгивая, полез драться, но быстро проиграл схватку более ловкой мне. Под причитания влетевшей в кабинет Светланы я настучала по покрасневшей макушке начальника захваченными с его стола документами и написала ярко-синим маркером на недавно поклеенных бежевых обоях обидное — «Лжец!». Нагрянувшая на разборки охрана, погоготала над работодателем и под руки вывела меня на улицу, пожелав удачи на прощание.

Закончился же весь скандал тем, что Василий Валерьевич пообещал заявить на меня в полицию, но угроз не выполнил, стыдясь подробностей инцидента. Зато теперь ни одна уважающая себя контора города не подпускала меня к себе, заявляя, что я не компетентна.

Как следствие этого, Лесницкая Руслана Анатольевна, я то есть, злая и обиженная, грузила вещи в жигули грязно-кирпичного цвета. Причиной этому послужило не жгучее чувство стыда, а весомый аргумент выселения из съемной квартиры. Денег за следующий меся заплатить я не могла, а хозяйка, злющая старуха, смахивающая на Кикимору, заявила, что нищих в доме не потерпит. Доводы, что я непременно устроюсь на работу, нужно только немного подождать, на неё не действовали. В ответ она лишь презрительно сплевывала из беззубого рта и показывала кукиш, настаивая, чтобы я убиралась.

Убираться мне было некуда, кроме родного, но далекого Владивостока. Однако найденное во время сбора вещей завещание, про которое я давно забыла, подарило мне крошечную надежду, что с возвращением домой на другой конец страны можно повременить.

Света, которой я утром позвонила в слезах, прибежала спустя час и теперь растерянно металась от подъезда к багажнику, помогая грузить сумки. Подруга от моей идеи была не в восторге и уже битых полчаса пыталась убедить отказаться от нее.

— Руслана! Ну куда ты поедешь? Ты же не была там сто лет!

— Двенадцать, — поправила я. — И это не имеет значения.

— Имеет! — гнула свою линию Света.

— Я хочу начать новую жизнь, и это - идеальный вариант.

— В лесу?! — подруга шла за мной по пятам, прижимая к груди пухлый пакет с пледом: — Среди медведей и волков?

— Там нет ни тех, ни других, — я со стоном запихнула последнюю коробку на заднее сиденье машины и отряхнула руки: — Пара кабанов, может, бегает, но я к этим животным привыкла. Один из них целых пять лет был моим начальником. Ничего, выжила.

— Ужас! — испуганно воскликнула девушка. — Руся! Ну останься у нас, пожалуйста! Влад не против – живи сколько хочешь! Зачем вдаваться в крайности?

Владом звали мужа Светланы — Белого Владислава Александровича. Успешного предпринимателя, который был старше моей подруги на пять лет и сдувал с нее пылинки с самого института. Девушка в ответ безмерно обожала своего супруга, а результат их возвышенной любви отчетливо проступал сквозь легкое летнее платье подруги, указывая на шестой месяц беременности. Именно этот факт и заставил меня отбросить вариант проживания у семейства Белых. Света дорабатывала в конторе последние дни, готовилась к декретному отпуску и родам. Сколько продлились бы мои поиски работы, я не знала, а сидеть на плечах молодого семейства - не собиралась.

— Даже не обсуждается! — отрезала, захлопывая обшарпанную дверь и надеясь, что напирающие изнутри коробки не вывалятся.

— Руся!

— Ну что «Руся»?

Я забрала из рук подруги пакет, закинула на переднее сиденье, а девушка засеменила за мной. А потом вдруг всхлипнула и обняла.

— Пожалуйста, пообещай, что не пропадешь и будешь звонить! — прошептала Света, сдерживая слезы: — Пообещай!

Я вздохнула, обняла ее в ответ и пообещала, что ни в коем случае не пропаду. Девушка отстранилась, подошла к подъездной лавочке и подняла с нее небольшую тряпичную сумку.

— Так и знала, что ты не согласишься и все равно уедешь, — тихо произнесла подруга и протянула ее мне.

Я удивленно заглянула внутрь и едва не расплакалась. Света заботливо собрала мне несколько пластиковых контейнеров с овощами и бутербродами, налила в термос холодный кофе и не забыла купить несколько бутылок негазированной воды. Надо же, а я была так загружена, что и не вспомнила о долгом пути и необходимости перекусов по дороге, зато ответственная и заботливая Света собрала с собой ужин. Теперь уже потянулась обниматься.

— Береги себя, пожалуйста. — обнимая меня в ответ, все же заплакала подруга.

— Ты тоже, — отозвалась я.

— И не забудь, ты будешь крестной для нашего малыша!

Я быстро закивала и поспешно отстранилась. Долгое прощание — всегда слезы, поэтому уезжать нужно как можно быстрее, не оттягивая неизбежный шаг. Я поцеловала подругу в щеку, пожелала ей как можно больше счастья, села в машину и, стараясь не смотреть на махающую вслед Свету, двинулась навстречу новой жизни.

Решение обустроиться в деревне далось мне непросто, но казалось единственным верным. Родители и огромное количество родственников страшно гордились, когда я поступила в один из престижных ВУЗов столицы на бюджетное место. А когда после выпуска нашла работу по профессии, не мотаясь в подвешенном состоянии, как большинство выпускников, гордости только прибавилось. Для всех моих ровесников, кто остался в городе, я давно стала той самой неприятной «дочерью маминой подруги», о которой родственники слагали легенды и разносили их по всему городу. А мне они заявляли, что я добьюсь в этой жизни вершин и сделаю фамилию Лесницких уважаемой. На справедливые замечания, что это всего лишь должность помощника нотариуса в маленькой частной конторке в крохотном подмосковном городе, они отмахивались и твердили, что «еще не вечер».