Пособие по выживанию в Сказке

6

Максим ожидаемо был сильнее. Мы боролись всего несколько секунд, прежде чем мои вспотевшие пальцы соскользнули с перил и рассеянно схватили пустоту. Я пошатнулась и едва не кувыркнулась с низких ступеней, но сосед перехватил мою ладонь в воздухе и дернул на себя. Я не упала, но теперь оказалась в мёртвой хватке сумасшедшего самоубийцы, который твердо шагал в сторону потерявшегося в темноте страшного дома и тащил меня за собой.

Пыльные носки кроссовок с шумом загребали мелкую декоративную щебенку, которой была выстелена дорожка к дому, но остановиться не получалось.

— Отпусти, пожалуйста, — свободной ладонью я вцепилась в его запястье и попыталась сдавить: — Мне, правда, страшно!

Максим толкнул калитку и вытащил меня на дорогу. Щебенка сменилась мягкой постриженной травой и сразу стало тише.

— А я, правда, хочу спать. Но из-за какой-то чокнутой вынужден лазить по развалинам.

Еще пара мгновений и дорога под ногами уже стелилась пологим склоном. Мы спускались в низину, туда, где скрипели чёрные бревна и кусты крапивы танцевали во мраке извилистыми тенями.

— Я не чокнутая, — пискнула я, и теперь уже сама изо всех сил вцепилась в руку соседа. — И это не развалины - а мой будущий дом.

Какая наглая ложь. Сильно сомневаюсь, что завтра с рассветом не уеду прочь из чёртовой деревни. Максим, видимо, тоже так подумал, потому что раздраженно что-то пробубнил и бросил презрительный взгляд, на мгновение повернувшись ко мне. Скрип усилился. Ветер шумно бросил в мутное стекло на крыльце горсть пыли. Максим остановился и постарался разжать мои пальцы.

— Да отцепись ты!

Чтобы расслабить сведенные ладони пришлось приложить усилие. Сосед, почувствовав свободу, шагнул в сторону, достал телефон, включил фонарик и так же решительно продолжил путь к крыльцу. А я не смогла долго оставаться без опоры, поэтому поспешно догнала его и сжала в кулаках подол его кожаной куртки. Страх пересиливал неловкость.

Изба потерялась в темноте, а луч фонарика был слишком слабым, чтобы осветить ее полностью. Зато скрипела она так шумно, словно разговаривала. Вернее, читала какой-нибудь страшное заклинание.

Дверь на закрытое крыльцо так и оставалась открытой. Из проема за нами наблюдала только чернота. Максим не задержался у порога и затащил внутрь. Стоило оставить дверь позади и в нос ударил запах мокрого дерева и застарелого дерева.

По ступенькам поднимались след в след, по очереди перепрыгивая проемы. Парень ни капли мне не верил и смело продолжал свой путь. Ничуть не задумываясь, он дернул дверь в дом и вошел. Следом затащил и меня. От неожиданности я снова вскрикнула, но большая ладонь тут же закрыла мне рот.

— Чего орешь? — поинтересовался сосед. — Нет тут никого. Сама смотри и не визжи.

Он убрал руку и показательно брезгливо вытер ее о джинсы. Я испуганно сглотнула, крепче сжала его куртку и осторожно осмотрелась.

Света от фонарика было немного, но хватало, чтобы разглядеть убранство. Пусть и выглядело оно в таком освещении и под годовыми слоями пыли почти бесцветным. Я держалась за соседа и рассматривала единственную комнату, служившую моей родственнице и кухней, и спальней, и коридором. Она была просторной, в городской квартире на такой площади разместилось бы две, а то и три комнаты. Стены и потолок, словно гирлянды, украшали толстые узоры паутины. Попав под синеватый луч – в стороны разбегались жучки и крупные пауки. Больше всего паутины оказалось в дальнем углу – там, где от пола до потолка сверкала темными проемами обсыпанной побелки русская печка. С лежанки на ней вниз, к полу, стекало стеганное клетчатое одеяло, а на нем мирно лежали пучки с травами и цветами – они сорвались с кривых гвоздиков на стене.

Рядом с печкой крупное окно – но свет в него совсем не проникал – слишком плотно заколотили досками с наружи. Макс перевел фонарик в другую сторону, и я увидела в центре огромный дубовый стол с резными ножками. На нем – два глиняных горшка, керосиновая лампа и пара толстых книг в кожаном переплете. За столом, у стены, стоял огромный сундук, покрытой кружевной скатертью, а бок о бок с ним – резной комод, такой огромный, что, окажись я рядом, достиг бы мне до подбородка. Я обернулась, чтобы посмотреть на дверь, и в едва заметном отблеске света с удивлением заметила самую настоящую большую ступу. Точь-в-точь как в старых советских сказках у Бабы-Яги.

— Он правда здесь был! — я посмотрела на соседа и отчаянно закусила губу. — Я видела глаза!

— Послушай, — устало потер переносицу Максим. — Ты писательница?

— Нет. Я — нотариус, — судорожно вздохнула и добавила: — ну раньше была…

Парень помотал головой и направился к выходу. Фонарик он, естественно, развернул, и комната снова погрузилась во мрак. Половицы скрипели от его тяжелых шагов. Да и весь дом словно разочарованно застонал, не желая провожать гостей.

Ой, мамочки…

— Ты куда? — я рванула за ним и снова схватилась за многострадальную куртку.

— Домой, — устало отозвался сосед. — И отцепись от меня.

— А как же я? Ты предлагаешь мне оставаться здесь?

— А скажи ко мне, родная, — парень замер, развернулся и грозно навис надо мной. — Каким местом ты думала, когда приезжала в новый дом, который пустовал уже несколько лет ночью? Каким местом ты вообще думала, когда сюда переезжала?