Пособие по выживанию в Сказке

7

Сочная зелёная трава стелилась ковром. Мягкая земля грела босые ступни, а макушку пекло горячее солнце. Березник вокруг шумел и пестрел крупными цветочными бутонами, меж стеблей которых шустрили милые ёжики. Один из них, самый крупный, бросился мне под ноги. Я присела на корточки, протянула ему руки, а он поднял на меня мордочку и дернул умилительным носом-пимпочкой. Какие у него удивительные глазки, надо же – жёлтые-жёлтые.

Я почти коснулась частых колючек на его спинке, но ёжик неожиданно ощетинился. Глаза сменили цвет на серый, а потом он вдруг сплюнул и смутно знакомым голосом обозвал меня чокнутой. Свернулся в клубок и укатился за молодую берёзу.

Я резко распахнула глаза и сонно почесала лоб. Приснится же….

Комната все еще утопала в темноте, видимо – поспала я не больше часа. Окно было совсем рядом с кроватью, поэтому я лишь немного приподнялась, протянула руку и отдёрнула тяжелую штору. А потом восторженно замерла.

Пространство вокруг затопил зловещий бордовый свет. Открыв рот, я смотрела на огромную алую луну с серебряными прожилками кратеров и расщелин. По чернильному небу вокруг неё бисером рассыпались светлячки звезд, а редкие облачка окрасились в кровавые оттенки и пугающе клубились.

Господи, до чего же жутко и потрясающе красиво! Как это вообще возможно? Какая-то оптическая иллюзия?

— Красиво, докажите, милая леди? — неожиданно раздалось над ухом.

Меня словно окунули в ванну со льдом. От страха застыли мышцы. Я обернулась, встретилась взглядом с черными круглыми глазками, дернулась в сторону и свалилась с невысокой кровати.

Хорошо, что на полу постелен мягкий ворсистый ковёр – а то набила бы себе шишек и синяков.

Хотя, какие синяки и шишки? Я же во сне. В реальности не может существовать того, на кого я сейчас смотрю.

Это было существо размером с двухлетнего ребенка. Тело полностью покрыто мехом, но сидит на изголовье кровати в человеческой позе – свесив вниз маленькие пушистые ножки и уперевшись по бокам такими же пушистыми ручками. На безволосых сморщенных пальцах рук и ног – длинные загнутые когти, от носа, похожего на человеческий, вниз спускается борода и теряется в длинной шерсти на заметно выпирающем пузике. Глаза огромные, черные – в них блестит алый свет луны. А на голове длинные заостренный ушки со смешными пучками волосиков на концах.

Существо растерянно сморщило мордочку и смущенно скрестило шерстяные коленки.

— Я вас напугал? Не ударились?

Он спрыгнул с изголовья, поджал под себя ноги, присел на краешек кровати и протянул мне ручку. Я инстинктивно отодвинулась и врезалась головой в дубовый комод.

— Ну, милая леди, — обиделся ночной гость. — Я не кусаюсь. Чего вы так испугались?

— С-сон-н, — заикаясь, решила я вслух: — Все просто. Ты спишь, Лесницкая.

— Ну вот, — расстроилось существо: — Только понадеялся на новое знакомство, и опять впустую.

Мысленно повторяя, что я просто сплю, и это все чудится моему уставшему за насыщенный день разуму, я медленно подползла к кровати. Существо тактично отползло на другую сторону, а я залезла, укуталась в одеяло и во все глаза разглядывала неожиданного гостя сна.

А он даже милый. Словно мягкая пушистая игрушка. И взгляд у него добрый и тёплый.

— А вы кто? — тихо спросила я.

Существо, обрадовавшись, снова подскочило. Кровать прогнулась под его небольшим весом, а он, как ребенок, несколько раз подпрыгнул и начал обрадованно теребить заостренные кончики ушей.

— Я-то? Домовой. Когда на свет явился, нарекли Гостемилом! А хозяева раз за разом Шуршиком кликали. Как угоднее зови.

Я прижала одеяло к подбородку и несдержанно улыбнулась. Шуршик-Гостемил был невероятно милым, пусть и немного пугающим в кроваво-красном свете.

Хороший сон. Давно я таких не видела. Отчего-то так тепло на душе, словно я неожиданно оказалась дома, в кругу семьи.

— А что вы здесь делаете?

— Живу, — Шуршик снова сел на одеяло, на этот раз вытянув мохнатые ноги вперед. — Помогаю Максиму по хозяйству.

— Получается, он о вас знает?

— Конечно, — домовенок радостно вскинул руки: — Я его мальчонкой еще знал, с тех пор бок о бок…

Я совершенно ничего не понимала, но не хотела вдаваться в подробности.

Зачем? В конце концов, это просто сон, а тут положено твориться абсурду. Домовенок Шуршик еще долго лежал рядом и рассказывал сказки, а я засыпала под его скрипучий голос, перестав улавливать смысл историй. Последнее, что запомнила перед тем, как провалиться в сон, это наставительное:

— Не говорите Максиму, что я приходил. Он запрещает мне общаться с гостями.

Я представила себе реакцию хозяина дома на мой рассказ о ночном визитере и сквозь сон усмехнулась. Скорее всего, Максим понимающе улыбнется, запрет меня в подвале и вызовет врачей со смирительными рубашками, приговаривая что-то вроде «И тебя вылечат, и меня вылечат…»

После этого голос домового исчез, и я всю ночь провела в блаженной тишине.