Пособие по выживанию в Сказке

9

Ага, конечно, быстренько. Лесницкая, когда ты научишься сначала думать и только потом делать? Куда ты пошла «прогуляться» в незнакомый лес со своим топографическим кретинизмом? На что вообще надеялась?!

Безусловно, Максима я так и не догнала, а вытоптанную до бурой земли тропинку спустя всего несколько минут потеряла. В руках ни телефона, который разрядился еще вчера в пути, ни даже бумажной карты, оставшейся в бардачке, не было.

Я не знаю, сколько бродила, но редкий молодой березняк, слепящий чистой белесой корой и сочными маленькими листочками, сменился частоколом тёмных сосен. Их низкие лапы сплетались меж собой над моей головой и останавливали яркие солнечные лучи. Им приходилось бороться, и лишь маленькая часть все же просачивалась и достигала голой земли. Трава росла на ней редкими зелеными проплешинами, на редких кустах совсем не было листьев. Лишь колючие высохшие ветки топорщились и норовили ухватить меня за штанины. Большие муравьиные кучи грудились так часто, что иногда залезали друг на друга. Беспокойно дробили толстые стволы красноголовые дятлы, под ногами то и дело шустрили вёрткие испуганные белки. Они хватали с земли мелкие шишки, останавливались на мгновение, трясли их в пушистых лапках, а потом резво исчезали.

Вспомнились слова Светы о диких зверях, и я испугалась уже по-настоящему. Сейчас наткнусь на кого-нибудь из них и все. Была и нет Руслана Лесницкая двадцати пяти лет от роду. А я ведь даже замужем еще не была. Не познала радости и горести счастливой семейной жизни и не посетила Китай, хотя всегда мечтала.

Легкий ветерок здесь, в плотном сосновом бору, превращался в ревущее чудовище. Старые почти чёрные стволы угрожающе гудели и со скрипом качались. Ветки шуршали друг о друга, сбрасывали с себя шишки, которые часто падали и глухо стучали о глиняную землю.

Я уже едва шла, когда наткнулась на поваленную сосну. Она давно высохла, ветки превратились в коряги, кора отвалилась и осыпалась, а на ее месте пророс голубой мох и кривыми струнками тянулись в стороны бледные поганки. Я устало выдохнула и села на мягкое дерево. Тряхнула волосами и сдавленно всхлипнула.

Что я такого сделала, чтобы вот бесславно умереть? С детства была паинькой. В школе носила очки, брекеты и исключительно пятерки в аккуратном дневнике. Самостоятельно поступила в престижный институт в Москве, окончила его и устроилась на работу по профессии. Разгульный образ жизни не вела, половину зарплаты стабильно перечисляла во Владивосток семье, и каждый день в двенадцать часов ночи видела яркие сны, чтобы в семь уже встать на работу…

На другую сторону поваленного дерева сел встрепанный крупный воробей. Сдавленно чирикнул, подпрыгнул и уставился на меня. Я смотрела на него в ответ и тяжело дышала. Собственная жизнь внезапно показалась бесполезной и скучной. И что, спрашивается, у меня перед глазами должно проноситься в последнюю секунду жизни?

Я закусила губу, а воробей встрепенулся и улетел, испугавшись неожиданного далекого крика.

Я замерла и прислушалась. Неужели галлюцинации?

Визг повторился, убеждая, что я все еще в здравом уме. Я вскочила и побежала на звук, защищая лицо от ранящих веток.

Крик раздался снова, и на этот раз я даже разобрала слова.

— Отпусти меня, ирод, — верещал женский голос. — Ух я тебе, супостату, рога-то вправлю!

Я сглотнула, очень не вовремя понимая, что не стоит влезать в подобные разборки, тем более в глубокой чаще незнакомого леса, но ноги уже вынесли на круглую поляну посреди бора. Солнце ослепило, а я застыла и уставилась на участников скандала.

Высокий и поразительно худой старичок тянул за собой молодую крепкую девушку в странном сарафане, стилизованном под старый русский наряд. У девушки были связаны руки, но она отчаянно сопротивлялась. Старичок же (и откуда в нем только силы столько, на вид дунешь — развалится) продолжал упрямо тащить барышню за собой.

Я оценила противника и бросилась им наперерез.

— Стойте! — крикнула, пугая и дедушку, и барышню, и саму себя: — Отпустите девушку! Сейчас же!

— Вот именно! — поддержала меня та. — Сейчас же! Я все Кощеюшке расскажу! Уж он с тобой разберется!

Старичок замер. Вблизи он казался еще худее, словно кожу натянули на криво слепленный скелет. Неестественно длинные руки выгибались под странным углом, длинные паучьи пальцы подрагивали, впалые глаза угрожающе зеленели, а в длинных болотных волосах пушились колтуны размером с мой кулак. Кожа у похитителя была бледная до фиолетового оттенка, и оттого страннее, что не видно было ни одной веточки вен. Словно его вылепили из пластилина.

— Ты еще кто такая? — просипел он, задирая крупный крючковатый нос с большой волосатой бородавкой на кончике: — Откуда будешь?

— Из Гринписа, — съязвила, поднимая с земли толстый сучок.

Я не собиралась с ним драться, но припугнуть стоило. Вдруг он решит, что я не слишком весомый противник и не захочет отпускать пленницу.

— Откуда? — прищурился старик.

Я не успела ничего сказать, потому что находчивая барышня вдруг резво замотала головой. Толстая русая коса поднялась в воздух и разогналась. Дедушка отвлекся на меня и не заметил опасности. Увернутся от женской гордости он не смог, крепкая коса врезалась ему в шею и вынудила пошатнуться. Девушка вывернулась из ослабшей хватки и спряталась за мной, крепко вцепившись связанными руками в мое плечо.