Поспорим на кофе... и тебя?

14-3

Тишину лофта нарушало лишь их тяжелое дыхание. Несколько, казалось бы, бесконечных мгновений они просто касались друг друга, поглаживая, будто наслаждаясь самим фактом прикосновения… Пока вдруг не зажегся свет, резко вырывая их из плена горячей голодной темноты.

Тут же невозмутимо прозвучал голос Котофеича:
– Сбой в системе восстановлен. Может, принести раф с чизкейком, чтобы запить эту неприятность?

Лина усмехнулась, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания. Дрожащей рукой она поправила волосы, спрыгнула со стола и опустила платье.

Подол был достаточно длинный, чтобы скрыть порванные колготки. И все же случившееся казалось невероятной фантазией. Как она на такое решилась? Да и кто бы вообще решился?

Рафаэль тоже привел себя в порядок довольно быстро. И, вопреки ожиданиям Лины, он не стал уходить или делать вид, что все это было ошибкой. Наоборот, он снова вдруг оказался так близко, что беспокойство подскочило к горлу новой волной.

– Слушай, Эл… у меня есть парень, – выпалила она прежде, чем успела хоть что-то обдумать.

Какого лысого ежа она так сделала?!

Но… это было правильно. Ложь никогда не была хорошим решением проблем. Скорее их блестящим началом.

Лина понятия не имела, как Рафаэль среагирует на ее слова. Может, ему и вовсе все равно. В конце концов, секс – это часто просто секс… Это ведь у нее Эл был первым. А явно не наоборот.

Но Рафаэль внезапно мрачно вздохнул, его взгляд стал тяжелым и отстраненным, и она снова выпалила, не особо подумав:
– Извини. Я не должна была.

– Полагаю, у вас это не очень серьезно? – неожиданно спросил он, оборвав поток ее бессвязных оправданий.

Лина вздрогнула. Опустила взгляд, чувствуя, как по щекам разливается краска стыда.

«Несерьезно…»

Сейчас ей вообще все в мире казалось несерьезным. Кроме него.
– Как бы то ни было, все должно быть честно, – выдохнула она негромко.

Рафаэль почему-то стиснул зубы, его челюсть напряглась.

– Может, и так, – медленно протянул он. – Только, на мой взгляд, не все заслуживают честности.

Снова совсем не то, что было ожидаемо.

Лина чуть сдвинула брови, понятия не имея, о чем он говорит.
– У Кости, может, и есть минусы, но он заслужил правду, – проговорила она. – И с тобой мы тоже не должны были… Ты тоже заслужил. Прости.

– Лина… – позвал он и явно хотел сказать что-то еще. Но она резко развернулась и выскочила из лофта. Тяжелое чувство внутри душило сильнее, чем ее мог бы придушить даже сам Костя.

Сперва нужно было поговорить с ним. А потом вернуться и снова поговорить с Рафаэлем. Если, конечно, хоть кто-нибудь из них будет ее слушать.

Впрочем, она еще не знала, что ее попытка быть честной и правдивой уже безнадежно запоздала. Потому что буквально за полчаса до того, как в лофте погас свет, за панорамным окном на темной улице замерло бледное, искаженное гримасой ярости лицо Константина Яворского, задранное в сторону второго этажа. Когда правит вечерний полумрак, сквозь горящие огнями окна может быть слишком многое видно.

Видно, как два человека стоят близко друг к другу, как смеются, как смотрят глаза в глаза. А еще видно личность мужчины, которого Константин запомнил даже слишком хорошо.

Поэтому правда, которую Лина собиралась ему сказать, уже не имела ровным счетом никакого значения.