Постоялый двор Синичкино

Глава 11

Оказавшись в одной машине Юрием Павловским, Гертруда оробела. Она не знала, как начать разговор. Помог сам Павловский.

- Я пригласил тебя с собой, так как хочу, чтобы ты поговорила с Серафимой Харитоновной. Она всю жизнь прожила в этих местах.

- Но никогда не слышала о навьях, - предположила Гертруда.

- Совершенно верно, - кивнул Юра. - Я у неё уже интересовался: даже слова такого не знает.

- Нахим Ходорёнок говорил, что у его тёщи проблемы с памятью, - вспомнила Гера.

- Ты просто не хочешь признать, что верование местных жителей в навьий - это твоя выдумка, - бросив на Гертруду быстрый взгляд, холодно сказал Юрий.

- Я ничего не выдумывала! Бабушка мне о них рассказывала! - Гера отвернулась к окну и обиженно надула губки.

Павловский не стал её больше провоцировать разговорами о навьях и включил радио.

Под болтовню диджея, прерываемую песнями, они доехали до большого села Дымково. Дома здесь стояли в несколько рядов-улиц. Проехав пять домов на первой от съезда с асфальтированной трассы улице, Павловский завернул направо и остановился возле добротного кирпичного коттеджа, во дворе которого возле разобранного велосипеда суетился Нахим Ходорёнок.

- Конь мой сломался: цепь полетела, - вместо приветствия сообщил он Юре и Гертруде. - Вот, капаюсь, ставлю её на место.

- Мы к Серафиме Харитоновне, - пояснил своё появление перед домом Ходорёнка Павловский.

- Так я понял, что не ко мне! - хохотнул Нахим. - Проходите в дом. Тёща там на кухне помогает моей жене обед готовить. Ну как помогает? Топчется рядом, указания раздаёт. Она всю жизнь любила поруководить. Я так и говорю: "Вы, мамаша, наш бессменный руководитель."

Пощряемые оставшимся на улице Нахимом, Гертруда и Юра вошли в котедж и оказались в широкой прихожей.

- Здравствуйте! - крикнул Павловский

В прихожей тут же появилась полная женщина лет пятидесяти. Черты её лица были мелкими, что делало женщину не слишком привлекательной.

- Мама, это к тебе! - громко сказала она, тихо добавив. - Разувайтесь, проходите в гостиную.

Юра и Гера сняли обувь.

- Иди за мной, - Павловский первым покинул прихожую и уверенно вошёл в боковую дверь.

Гертруда, сделав тоже самое, попала в светлую комнату, где вдоль одной стены стоял большой диван, напротив него, между двух окон, висел на стене телевизор, а под ним стоял журнальный столик на колёсиках. Пол в комнате устилал мягкий ковёр.

Гера и Юра сели на диван.

- Кто тут ко мне пришёл? - в комнату вошла маленькая, тоненькая, сгорбленная старушка в валенках и меховой безрукавке.

- Здравствуйте, Серафима Харитоновна, - улыбнулся ей Юра. - Вы меня помните?

- Нет, милок, не припоминаю, - покачала головой старушка.

- Ну, как же, мама! Это учёный. Ты ему песни поёшь, - в комнату вошла полная женщина со стулом в руках.

- Ву-чё-ный! - протянула старушка. - Теперь помню.

Женщина поставила стул напротив дивана.

- Садись, мама, - велела она старухе и пояснила Гере. - Мама не любит на диване сидеть. Говорит, что слишком мягко.

Старушка медленно подошла к стулу, села на него и, как примерная школьница, сложила руки на коленях.

- Вы, дети, не обращайте внимания на валенки и тужурку мою меховую. Я с ума не сошла! Знаю, что за окном лето, только кровь меня совсем не греет. Мёрзну, поэтому оделась потеплее, - прошамкала она.

- Ну, вы работайте. Я на кухне. Когда закончите, чай пить будем, - с этими словами полная женщина ушла, а Гертруда с сожалением подумала, что её детские воспоминание не сохранили образа жены Нахима Ходорёнка, а вот Серафиму Харитоновну она вспомнила сразу, как только увидела. В детстве Гера звала её бабка Фима и очень боялась за крутой нрав: Нахим правду сказал о том, что его тёща всегда любила командовать.

- Серафима Харитоновна, мы в прошлый раз остановились на песнях, которые во время вечерних посиделок молодёжь пела. Давайте продолжим! Вы будете петь, а я вас на телефон снимать, - Павловский достал из кармана смартфон.

- Добра, касатик. Спою тебе песню, - согласно закивала бабка Фима.

Старуха облизала тонкие сухие губы и запела: "Виновата ли я, виновата ли я, виновата ли я что люблю!..."

- Стоп. Это Вы уже мне пели, - остановил её Юра.

- Тогда вот эту давай спою. Её пели, когда кудель пряли. Соберёмся все девки в одной хате, на лавки посядем, прялки поставим перед собой и поём:

Матросёнок на реке! Аленькие губки!

Возьми меня сироту! Еду в одной юбке!

Ой ты, маменька моя,

Дай ты мне совета:

Ти ж поехать с моряком на край бела света!

Мать совет такой даёт:

Он тебя не любит!

С тобой годик поживёт,