Постоялый двор Синичкино

Глава 16

Спать Гера легла в десять вечера и спала беспокойно. События прошедшего дня взбудоражили её психику. Всю ночь ей снились эпизоды из детства. Яркие картинки, как в калейдоскопе, сменяли друг друга: вот она играет во дворе бабушки Марьяны, вот бежит по летнему лесу за бабочкой, стоит возле валуна Деда...

Сон с навьей накатил под утро и был очень реалистичным. Навья вышла, как обычно, за сосны на поляне с валуном. Выглядела она более ужасно, чем обычно: волосы, словно живые, шевелились в воздухе, уродское безглазое лицо обезображивал зловещий оскал.

- Плата-расплата неминуема! Моя ты! Моя! - шептала навья, протягивая к Гертруде свои длинные руки...

Гера закричала во сне и проснулась. Дрожащей рукой она нащупала под подушкой зажигалку и зажгла свечу. Тонкое пламя осветило комнату, придав ей атмосферу фильма-хоррора. Гертруда поспешила встать с кровати и включить верхний свет.

Когда яркая люстра, встроенная в потолок, вспыхнула, наполнив комнату ярким жёлтым светом, Гера с ногами забралась в кресло, сжалась в комок и попыталась успокоить колотившееся от страха сердце.

- Почему мне так страшно? - размышляла она. - За двадцать два года я уже привыкла к кошмарам с навьями и не сильно их пугалась. Сейчас во сне было что-то новое, такое, от чего липкий страх не отступал. Гера закрыла глаза, вернулась в сон и шаг за шагом начала прокручивать его в голове.

Через несколько долгих секунд Гертруда, поняв в чём причина охватившего её страха, резко открыла глаза: во сне с навьей, в отличие от всех предыдущих кошмаров, Гера была взрослой, а не восьмилетним ребёнком!

- Что же это такое? - Гертруда почувствовала, как по телу пробежали мурашки.

Она обхватила руками колени, уставилась на тонкий огонёк пламени свечи и впервые в жизни зашептала молитву, которую часто слышала в детстве от бабки Марьяны: "Славная и всехвальная ученице Христова Мария! Умоли возлюбленного тобою и возлюбившего тя Христа Бога..."

Проговорить на расспев слова молитвы на удивление помогло успокоиться. Страх отступил.

Гера погасила свет и вернулась в кровать, но заснуть не смогла: слишком боялась повторения кошмара.

До самого рассвета Гертруда, свернувшись под одеялом колачиком, смотрела на пламя свечи.

В семь утра, Гера, совершенно разбитая, погасила свечу, встала с кровати и решила принять душ, но вспомнила, что чистые полотенца закончились.

- Ладно, - решила она. - Подожду, пока горничная придёт убираться и принесёт полотенца.

Кое-как приведя себя в порядок, Гертруда спустилась в столовую, чтобы позавтракать.

В столовой был только Радмир: он завтракал за столиком у окна.

- Привет, - подсела к нему Гера.

- Выглядишь неважно, - отметил Радмир.

- Кошмар ночью приснился и после уснуть не смогла, - пояснила Гертруда.

- Сочувствую. Обстановка у нас способствует кошмарам.

- Если честно, то меня с детства кошмары мучают, - призналась Гера. - Мне снится навья.

- Не нужно было тебе сюда приезжать, - с сожалением произнёс Радмир.

- Может наоборот: я именно здесь и должна сейчас быть, - задумчиво произнесла Гертруда и хотела спросить Радмира, есть ли новости о смерти Натаниэлы Веркуть, но не успела: в столовую вошёл Самуил Яковлевич Флор.

- Доброе утро! Надеюсь, что сегодня мы обойдёмся без смертей, - подсев за столик к Радмиру и Гере, хмуро произнёс старик.

- Тоже на это надеюсь, - ответил Радмир.

- У меня, когда я ротой командовал, солдатик один суицид совершил, - начал рассказ Флор. - Сходил в увольнение, узнал о неверности девушки, вернулся и ночью в туалете повесился...

- К чему Вы это рассказываете? - перебила Гера старика.

- К тому, милая Гертрудочка, что человек - существо непредсказуемое: я этого солдата считал очень стрессоустойчивым, - назидательно пояснил Флор.

- Отец выставил на продажу Синичкино, - сменил тему Радмир.

- Знаю и подумываю о том, чтобы купить постоялый двор, - немного помолчав, ответил Самуил Яковлевич.

- Вас не смущает то, что здесь умерло шесть человек? - уточнила Гертруда.

- Меня тяжело чем-то смутить, - усмехнулся Самуил Флор, и Гера вспомнила вчерашнее предположение Павловского о том, что Самуил Яковлевич причастен к смертям постояльцев. Теперь эта идея не казалась Гертруде нелепой.

До конца завтрака она, не обронив ни слова, слушала разговор Радмира и Самуила Флора о финансовых вложениях в рисковые проекты.

Возвращаясь в комнату, Гера застала возле своей двери горничную, невысокую русоволосую девушку в чёрном-платье униформе.

- Ты хочешь прибрать у меня? - спросила Гертруда.

- Да, - закивала головой горничная, почему-то испугавшись Геры.

Гертруда открыла дверь в комнату:

- У меня чистые полотенца закончились.

- Сейчас принесу, - тихо ответила горничная.

- Тебя ведь Таней зовут? - Гертруда вспомнила, как вторая горничная прошлым утром обращалась к подруге.