Постояннее временного

Кухонные разговоры

Прошлое тоже зависит от нас:

Проболтаешься — станет не так.

Этот факт

Иной каждый раз.

Во время Пира первого сентября люди делятся на тех, кого больше интересует церемония распределения, и тех, кого больше интересует, когда же, наконец, будет еда. Ах да, и есть еще третья немногочисленная группа: те, кому больше всего интересен Поттер. К этой группе относился Драко Малфой, восторженно пересказывающий всем желающим и не желающим это слушать, что Гарри Поттер упал в обморок! Испугался дементора! Да он слабак и девчонка! Гермиона слушала долетающие до нее реплики и гадала: то ли Малфою повезло и в его купе дементор не заглядывал, то ли он испугался до такой степени, что теперь старательно доказывает себе, что он не трус, ведь героический Поттер испугался даже больше, упал в обморок и вообще… Поттера, кстати, за столом Гриффиндора не наблюдалось.

Он появился как раз к концу распределения, вид имел бледный и злой. Видимо, обморок действительно был, и видимо, ему хватило ума принять близко к сердцу малфоевские подначки. Чудной человек. Дальше были какие-то объявления. Представляли нового профессора ЗОТИ, потом почему-то мистера Хагрида. Гермиона не вникала. С первого же объявления, которое было о том, что в этом году, оказывается Хогвартс будут постоянно охранять дементоры, Гермиона погрузилась в уныние, да так из него и не выгрузилась до самого конца пира, и дальше, по коридорам, к подземельям так и следовала с неподъемной этой ношей, пока не получила ощутимый тычок в бок.

— Грейнджер, линяем немедленно! – Маркус Флинт придержал ее за рукав на повороте и потащил куда-то в сторону. И она, что характерно, сначала повиновалась, а потом уже возмутилась:

— Флинт, что это, к драклам, за шуточки? Я, может, спать хочу.

— Да вот решил показать тебе самое важное место в школе, а то ведь живешь дура дурой. Вот выпущусь я – кто тебе самое главное-то расскажет?

— Ты знаешь тайный проход в Запретную Секцию? – спросила Гермиона, подразумевая, что меньшим ее не подкупить.

— К счастью, не знаю. Иначе ты бы там поселилась и зачахла бы, в пыли да без солнышка. Смотри, вон там хаффлпаффская гостиная.

— Это и есть самое важное место в школе? В жизни бы не подумала.

— Неее, это ориентир, а нам надо дальше. Видишь картину? Ее-то нам и надо. Вот эту грушу, как учили меня старшие поколения, надо пощекотать, но я только пальцем тыкаю – ей хватает.

Гермиона уже хотела возмутиться: что это за цирк? Но тут груша превратилась в зеленую дверную ручку. Флинт открыл дверь и комично галантным жестом пригласил ее зайти. Переступив порог, Гермиона оказалась в кухне размером примерно с Большой Зал. В глубине ее горел очаг, четыре стола стояли в точности как в Большом Зале, а между столами суетились небольшие длинноухие человечки – видимо, те самые домовые эльфы, которые выполняют работу в домах волшебников. И в Хогвартсе, конечно, тоже, могла бы и раньше догадаться.

— Нет, ну сразу после пира же! Вы что, там поесть не могли? – возмущенно воскликнул блондин в хаффлпаффской мантии со значком старосты на груди, стоящий посреди кухни. – На кухню, между прочим, вообще ходить запрещено, так что десять баллов…

— Да ладно, Диггори! Серьезно? – фальшиво удивился Флинт, тоже заходя внутрь. – Ты действительно будешь снимать баллы за то, что делаешь сам? А как же совесть и честь, а, барсучонок?

— Ты так говоришь, будто знаешь, что это такое, — буркнул Диггори, но попытку снять баллы не повторил.

— А у меня широкий круг интересов. Я и слов разных знаю много, и на игре тебя уделаю, вот увидишь.

— Это мы еще посмотрим, — улыбнулся хаффлпаффец. – Ладно, так и быть, я вас не видел, хотя вы обнаглели безмерно.

— На себя-то посмотри! – возмутился Флинт, но Диггори уже подхватил у нескольких эльфов какую-то корзину и вышел. Внимание эльфов переключилось на Флинта и Гермиону.

— Чего желают студенты Хогвартса? – многоголосо вопросили они.

— Шоколада две чашки мы желаем, и погуще, — ответил Флинт за них обоих. Кухня моментально пришла в движение, эльфы понеслись к шкафчику, на ходу решая, кто будет готовить. В иное время Гермиона непременно задала бы не меньше сотни вопросов этим существам, но сейчас ей было совершенно не до них. И даже не до того, чтобы спорить с Флинтом. Выпить этот чертов шоколад, раз Флинт считает, что так надо, и пойти спать, больше ей ничего не хотелось.

— Об этом месте мало кто из слизеринцев знает, а кто знает, те не пользуются, — вещал тем временем Флинт. – Оцени, каким эксклюзивом я тебя снабжаю.

— Почему не пользуются? — все-таки включилась Гермиона.

— А потому что им западло собственными ножками топать к эльфам. Хотя, казалось бы, приказывать им можно точно так же. А для них – не так же. Привыкли у себя по имениям: пальцами пощелкал, и вот они уже тут. А если по первому щелчку ничего не получается, а надо сначала прийти, то это оскорбительно, и пользоваться кухней – дурной тон.

— А ты что же сюда ходишь, раз так?

— А я как раз специалист по дурному тону. С тобой вот общаюсь, например. Что мне после этого какие-то там эльфы.

Две чашки шоколада и два стакана воды материализовались перед ними подозрительно быстро. Флинт сделал глоток из своей чашки, удовлетворенно кивнул и сказал:

— А теперь рассказывай.

— Что рассказывать? – не поняла Гермиона.

— У тебя такое выражение лица, как сегодня, бывало только на первом курсе. Знаешь, когда во весь лоб крупными буквами написано: жить паршиво, сдохнуть лень, добейте кто-нибудь. Что тебя так капитально пришибло?