Постояннее временного

Страх и ужас

Скромная я, скромная,

Только очень стрёмная.

Малфой вышел из Больничного Крыла в четверг перед занятиями. Руку на перевязи он нес перед собою, как особо почетную награду, на вопросы Паркинсон о самочувствии строил героическое лицо и жаловался на боли. Ему, возможно, даже поверили бы, если бы за спиной Панси он не перемигивался с Крэббом и Гойлом.

Первым уроком было Зельеварение, и Малфой чуть было не превратил его в цирк своим нытьем о том, что он не может справиться с тем, с этим, и нарезать он тоже ничего не может. Ну прямо инвалид. После первого такого заявления декан припряг Уизли помогать Малфою. Разумеется, Малфой был счастлив. И разумеется, после такого грандиозного поощрения он решил продолжать в том же духе. Гермиону весь этот детский сад разозлил несказанно, поэтому в следующий раз, стоило Малфою заикнуться о том, что он не может с чем-то справиться, она вспомнила свою любимую маску инициативной идиотки и подняла руку:

— Сэр, позвольте, я помогу Драко!

Декан был не в восторге от подобной самодеятельности. Холодностью взгляда он мог бы, пожалуй, потягаться с василиском. Тем не менее, он заявил:

— Три балла Слизерину за инициативность и взаимовыручку. Действуйте, мисс Грейнджер.

Гермиона принялась в ускоренном темпе подготавливать ингредиенты, чтобы хватило и на Малфоя.

— Вот, Драко, держи смокву, — она протянула Малфою заготовки, мило улыбаясь и ему, и Рону Уизли, который явно не мог определиться: то ли он был благодарен ей за то, что она спасла его от Малфоя, то ли презирал за то, что она сама, по своей инициативе, вызвалась ему помогать. Что бы он понимал.

— Какого дементора ты лезешь, грязнокровка? – возмутился Малфой. – Я ничего от тебя не приму, не нужна мне твоя помощь!

— А у тебя есть выбор? Ты же сам ничего нарезать не можешь, у тебя ручка болит.

— Да лучше бы Уизли!..

— Ты думаешь, Уизли нарежет все лучше меня? Да брось, Драко, ты же сам знаешь, что это не так. Тебе, все-таки, помощь нужна или Уизли? Кстати, уже пора добавлять.

Малфой приглушенно выругался и взял протянутую ему доску. Бесить Малфоя, конечно, совершенно неразумно, но иногда так приятно! И ведь ничего плохого человеку не сделала, сплошная помощь и взаимовыручка. Есть чем гордиться, jо да. А если посмотреть еще и на Панси… та тоже не могла определиться, то ли ей радоваться, что Драко все успеет, то ли беситься, что не она его обслуживает, а какая-то грязнокровка. Определенно, сегодня День ломки слизеринских мозгов.

В этот день у гриффов (в том числе у третьего курса) состоялись первые уроки ЗОТИ, так что вечером вся школа знала, что «этот Люпин очень крутой, дело свое знает, жаль, что с ним тоже пакость какая-нибудь случится». Малфой был в корне не согласен с такой позицией, о чем громогласно заявил вечером посреди гостиной:

— Да не может он быть хорошим преподавателем! Вы на одежду его посмотрите, на эти обноски и лохмотья! Да у нас домовые эльфы так одеваются!

— А почему, кстати, ваши домовые эльфы так одеваются? – встряла Гермиона.

— Я-то почем знаю?! Наверно, слишком тупые, чтоб эти свои тряпки постирать. Не уводи меня от темы. Так вот!

— А что, вы сами не можете им приказать, чтобы они свои тряпки постирали?

— А почему это мы должны это делать? Грейнджер, чего тебе надо, вообще?

— Да просто не понимаю: вот тебе противно смотреть на своих домовых эльфов в лохмотьях. Ты легко можешь это исправить – просто приказать. И ничего не делаешь, предпочитаешь возмущаться их внешним видом. Почему?

Малфой замер на секунду, потом вознегодовал:

— Вот сразу видно грязнокровку! Что за бред ты несешь?! И вообще, я не об эльфах, я об этом Люпине! Если он не может прокормиться своим знанием ЗОТИ и носит застиранные тряпки, это, знаешь ли, наводит на мысли.

Гермиона изобразила бурный мыслительный процесс.

— Слушай, Драко! Я поняла! Я знаю, кто, в таком случае, лучший преподаватель ЗОТИ в мире! Это же Локхарт! Вот кто всегда был прилично одет. И своим знанием Темных Сил он прекрасно зарабатывал.

Случившаяся рядом компания четверокурсников тихо захихикала, а Гермиона записала себе еще одно очко в игре «развлеки факультет».

Малфой негодующе надулся. Как выяснилось впоследствии, от своих убеждений насчет «профессора-эльфа» он не отказался, но высказываться стал чуть тише. То ли так и не придумал аргументов «против Локхарта», то ли вовсе не хотел утруждать себя спорами: просто поругаться, конечно, гораздо легче и приятнее!

Их первый урок Защиты состоялся на следующий день, но нервничать по поводу него Гермиона начала еще накануне, услышав краем уха, что гриффиндорцы проходили богарта. С одной стороны, богарт не был опасен. С другой, он показывал страхи, а страхи могут довольно много рассказать о человеке. Да даже если они ничего такого и не расскажут, зная страх, можно понять, чем человека испугать. Особенно, должно быть, это приятно обладателям всевозможных фобий. Любой, увидевший богарта такого человека, будет знать, как его достать.

И что, интересно, покажет ее собственный богарт? Фредди Крюгера, из-за которого она чуть ли не неделю спала со светом, когда ей было восемь? Василиска? Сириуса Блэка с ружьем? Чужого человека, которого во сне после встречи с дементорами она считала своим отцом? Ох, лучше бы Фредди. Его хотя бы понятно, как сделать смешным. Демонстрировать свои страхи слизеринцам-однокурсникам Гермионе не хотелось совершенно, но не пропускать же из-за этого занятие. Да и потом, лучше все-таки иметь опыт борьбы с богартом, чем не иметь оного. К ночи Гермиона замаялась придумывать варианты собственных страхов и наконец-то заснула, понадеявшись, что Окклюменции будет достаточно, чтобы встретиться с киношным монстром вместо какой-нибудь реальной жизненной пакости.