Постояннее временного

Мириться

Девочка-скерцо,

Здесь всё так зябко,

И всё так зыбко.

— Флинт, там, вообще-то, Квиддич начался, — сказала Гермиона. Она решительно отказывалась верить собственным глазам. По ее расчетам, уж кого-кого, а его сейчас здесь быть точно не могло.

— Я в курсе, — кивнул он. – Но что ж поделать, если в другое время ты не ловишься.

— Ты что, серьезно из-за этого решил пропустить Квиддич?! Не верю. Флинт, иди на стадион, а то меня совесть будет мучить.

Флинт болезненно поморщился, но не ушел:

— Грейнджер, что ты как маленькая, заладила: Квиддич, Квиддич. Не Слизерин же играет, иначе и правда, была бы натуральная трагедия. А так – просто мелкое упущение. А результат и ход игры мне доложат, я всем объяснил, куда смотреть и чего считать.

— Я поняла. Ты хочешь, чтобы моя совесть съела меня живьем, да? Ну так она уже начала. Флинт, зачем?! Иди смотри игру, потом поговорим.

— Нет уж. Сначала давай уладим эту дурацкую ситуацию, чтоб ты перестала от меня ныкаться по углам.

— Не только от тебя. И вообще, тебе-то это зачем? – проворчала Гермиона. – Какая тебе разница, в спальне я сижу или в гостиной?

— Да тебя же и жалко, балда. Зрение себе гробишь, нервы портишь, а ради чего? В общем, так. Я извиняться не буду, потому что так и не понял, что уж я такое страшное сделал. Но и то, как ты от меня бегаешь, мне не нравится. Поэтому вот тебе мое предложение. Давай мириться.

Гермиона, несмотря на напряжение, не отпускавшее ее с тех пор, как Флинт вошел, рассмеялась от неожиданности:

— И как ты себе это представляешь?

— Да как-то так и представляю, — он протянул ей руку. – Мир?

Гермиона посмотрела на протянутую руку с сомнением. Честно говоря, Флинта ей в эти дни здорово не хватало. Не говоря уж о том, что ей просто уже очень надоело учитывать его перемещения в своих планах. Получалось почти как на втором курсе, только пряталась она не от василиска и по собственному желанию. Но все-таки, она была на него зла. И очень хотела ему объяснить, в чем он был не прав.

— Нет уж, подожди, — сказала она. Судя по изменившемуся лицу Флинта, подобное развитие событий ему даже в голову не приходило. Вне квиддичного поля Гермиона его настолько злым не видела, кажется, вовсе никогда. А вот во время игр и тренировок примерно с таким лицом он обычно «совершенно случайно» сшибал кого-нибудь с метлы. Гермионе стало как-то особенно неуютно: она очень не любила становиться объектом агрессии. Да и кому бы такое могло понравиться? Но она надеялась, что всерьез эта агрессия на нее не выплеснется. Как бы угрожающе этот парень ни выглядел – ну, это же все-таки Флинт. – Я хочу с тобой помириться, но только при одном условии.

— Вот как, — глухо проговорил он. – Ты полагаешь, что можешь еще и условия ставить? А ты кто такая, Грейнджер, чтобы чего-то от меня требовать?

Гермиона пожала плечами и сменила позу, сдвинув руку на карман с палочкой. Так, на всякий случай.

— Я думала, что «помириться» значит пойти навстречу друг другу. Например, если мы помиримся, то я постараюсь не держать на тебя зла за то, в чем считаю тебя виноватым, и вообще нормально с тобой общаться. Это потребует от меня некоторых усилий, но я постараюсь и уверена, что у меня получится. А в чем пойдешь мне навстречу ты?

— А почему я должен идти тебе навстречу? Я предложил тебе помириться, потому что это будет нам обоим на пользу. Но это не значит, что мне это необходимо. Мне есть чем заняться в Хогвартсе и без тебя. Почему я должен чем-то поступаться, чтобы помириться?

— А почему бы нет? – спросила Гермиона. – Почему тебя так оскорбляет мысль сделать так, как я прошу, хотя ты не так давно сам, добровольно придумал для меня целую интригу? Я, может, не оценила результат, но я видела, сколько ты вложил усилий. А теперь ты не хочешь даже выслушать мои условия.

— Выслушать, говоришь? Ладно, излагай, я послушаю, — бросил Флинт, откидываясь в кресле. Гермионе стало чуть спокойнее: из такой позы он встанет не так быстро, как мог бы до этого, и у нее будет пара лишних секунд на Петрификус или Ступефай, если что… Мерлин, о чем она вообще думает?! Это же Флинт, а не Малфой какой-нибудь!

— Ну так вот тебе мои условия: если тебе еще когда-нибудь вдруг покажется, что я тобой тонко манипулирую, пытаясь добиться от тебя каких-то действий, даже если тебе это будет совершенно очевидно, потрудись меня об этом спросить! Если бы ты сделал так в этот раз, то всего этого бы не было. И всем было бы легче. Я в свою очередь обещаю, что не стану отпираться, а скажу тебе все как есть: нужно ли мне это или нет. А ты, пожалуйста, постарайся в мой ответ поверить. Идет? – теперь уже Гермиона протянула ему руку, но Флинт не спешил ее пожимать.

— Вот смотрю я на тебя, Грейнджер, и не пойму, какого Мерлина ты делаешь в Слизерине? – задумчиво спросил он.

— В каком смысле? – растерялась Гермиона. Вопрос-то в целом был привычный, вот только те, кто его задавали, обычно имели в виду, что она маглорожденная, а Флинт, вроде бы, в этом как раз сомневался.

— В прямом. Уж так распиналась, ораторствовала тут, практически меня дожала. И тут, вместо того, чтобы что-нибудь потребовать – компенсацию, я не знаю, долг какой-нибудь, да любой каприз, ты просишь ерунду какую-то, да еще и напоследок сама обещаешь правду говорить. Хаффлпафф, первый курс. Не, я не против, но ты нормальная вообще?

— Конечно, ненормальная, — вздохнула Гермиона. – Нормальная поступила бы как раз так, как ты говоришь. Наверно. Ну так что, теперь – мир?