Постояннее временного

Дикие обычаи маглов

Говорили много слов, но невпопад и не про то…

Темным-темным ноябрьским вечером в темном-темном, холодном и промозглом коридоре сидела не очень темная (но тут уж ничего не поделать) Гермиона Грейнджер. Сидела она не просто так, а в засаде. Караулила Дафну Гринграсс. Коридор помимо прочего был известен в узком кругу (состоящем из двух примерно человек) тем, что в нем когда-то впервые заговорили Гринграсс и Грейнджер. И Гермионе очень хотелось, чтобы коридор с такой хорошей историей помог ей поддержать эту тенденцию и сделать так, чтобы Гринграсс и Грейнджер и дальше разговаривали. Уже и с Флинтом они помирились, и все вокруг более-менее перестали шушукаться о ней и жили теперь ожиданием матча Хаффлпафф-Рейвенкло, и Кот бросил переживать за ее судьбу и снова пошел бродить по своим кошачьим делам, а Дафна все еще ее игнорировала, хотя казалось бы, сколько можно-то.

По-хорошему, Дафна могла бы и сама подойти, ведь явно же перегнула палку, когда предъявляла Гермионе свои претензии. Но она это делать не спешила, а Гермионе просто надоело ждать, поэтому она последовала хорошему примеру, самой же Дафной и поданному, написала Гринграсс записку и назначила встречу, вот прямо в коридоре.

Она не была уверена, что Гринграсс придет. И вообще не представляла, что ей говорить и делать, если Гринграсс действительно придет. Как с ней объясняться? Как сделать так, чтобы она перестала злиться, если она все еще на что-то зла? В голове не всплывало ничего, кроме нетленного флинтовского «давай мириться», но это звучало как-то… глупо?.. Больше всего Гермиона надеялась на то, что Гринграсс, как и она сама незадолго до этого, просто перестанет корчить из себя обиженную, и можно будет нормально с ней поговорить. Но Мерлин ее знает, как она себя поведет.

— Чего хотела, Грейнджер? – нелюбезно спросила Гринграсс, присаживаясь напротив. Нелюбезность ее, впрочем, была вполне обычной, такой, откуда-то из первого курса. Видимо, ей все-таки надоело злиться. Наконец-то!

— Поговорить хотела.

— О чем, например?

— Да о чем получится. Мне, видишь ли, без тебя скучно, Гринграсс.

Дафна вытаращилась на нее, не слишком правдоподобно изображая изумление:

— Что я слышу?! Наша грязнокровка – или не грязнокровка? – вдруг признает свою слабость? Прямо вот так открытым текстом заявляет, что ей кого-то… не хватает. Грейнджер, как это жалко и убого выглядит, ты бы знала!

— Я догадываюсь, — кивнула Гермиона. – И все равно смогла это сказать. Видишь, насколько я смелее и круче тебя?

— Скажем прямо, это не то, в чем мне хотелось бы брать с тебя пример.

— Хорошо, тогда я не буду учить тебя этому. И, Гринграсс, никогда больше так не говори. А то я, чего доброго, решу, что в чем-то другом ты бы хотела взять с меня пример.

— Упаси Мерлин.

— Я так и думала.

Некоторое время они играли в гляделки с серьезными-серьезными лицами, будто спорили только что по-настоящему, но потом Гермиона не выдержала и улыбнулась, и почти тут же сдавленно фыркнула, пытаясь скрыть смех, Дафна. Впрочем, обе они тут же сделали вид, что ничего такого не было.

— Значит, Флинт тебя уже недостаточно развлекает? – самым светским тоном спросила Гринграсс.

— Флинт тут вообще ни при чем. И он меня не развлекает, он меня пугает. Мало ли, что он еще придумает, а мне потом перед тобой оправдываться.

— Грейнджер, только не говори мне, что ты действительно пошла с ним в Хогсмид без всякого подтекста, просто так…

— Но так оно и было, сколько можно-то уже об этом!

— Ну и дура ты тогда, — спокойно заключила Дафна.

— Это еще почему? – опешила Гермиона.

— А потому что теперь никто из слизеринцев тебя в Хогсмид уже не пригласит, по крайней мере, из тех, кто помнит Флинта. А те, кто его не помнит, в следующем году только на первый курс придут, да и им расскажут.

— Можно подумать, кто-нибудь из слизеринцев, кроме Флинта, когда-нибудь решил бы позвать меня в Хогсмид.

— Маловероятно, — согласилась Гринграсс. – Но курсу к шестому кто-нибудь мог бы и дозреть. Особенно в свете ходящих про тебя слухов. А теперь – вряд ли.

— Да почему?!

— Потому что ты ходила с Флинтом в Хогсмид, — раздельно, как маленькой, объяснила она. – А значит, то ли у него на тебя виды, то ли у тебя на него…

— Какие у кого могут быть виды?! Кто мне все уши прожужжал этой его невестой?!

— Грейнджер, ну что ты, в самом деле. Когда и кому это мешало?

— Дай угадаю. Всем и всегда.

— Неправильный ответ. В любом случае, что есть, то есть.

— Гринграсс, это все-таки какой-то бред. Как из одной мелкой предпосылки можно делать такие выводы?

— Ну да, бред, — кивнула она. – Захотелось тебя попугать слегка. Ты так смешно задергалась. Но, кстати, любой слизеринец действительно подумает трижды, прежде, чем тебя пригласить. Чтобы случайно не перейти Флинту дорогу.

— Ой, давай, расскажи мне еще, что Флинт ужасно влиятелен и все его боятся до дрожи, включая Малфоя.

— А что, тебя интересует Малфой?

— О Мерлин, разумеется, нет! – содрогнулась Гермиона. – Я так, для примера.

— Ах, ну если для примера… Нет, конечно, Флинтам далеко и до Малфоев, и даже до Ноттов. Они, вероятно, на уровне Гойлов где-то. Зато Флинт очень неплох в магических дуэлях и совсем уж хорош в обычных драках, которые без палочек. И у него очень, очень тяжелая рука. И очень, очень плохо с тормозами.

— Никогда не замечала, — почти удивилась Гермиона.