Постояннее временного

Подарки к Рождеству

Свет на бисерный браслет,

Бусы из муравьев…

Гермиона мало что успела сделать в рамках своей официальной работы по домовым эльфам, так, прошлась по верхам. Слишком уж часто она отвлекалась от заявленной темы исследования на посторонние разговоры с домовиками, да к тому же, последние несколько вечеров она потратила изрядное количество времени, которое могло бы быть посвящено учебе, на возню с бисером. Поэтому она просто нашла несколько отличий в бытовой магии, изучила, насколько смогла, способность эльфов обойти аппарацию (здесь существенно не хватило материала для проверки: действительно ли домовые эльфы могли аппарировать везде – или здешние эльфы могли аппарировать в Хогвартсе, потому что служили в нем, а другие не смогли бы), упомянула о принципиальной невербальности эльфийской магии. Приправила все это кратким изложением нравов общины домовиков Хогвартса и, скрепя сердце, сдала эту халтуру профессору Флитвику, десять раз оговорив, что это только черновик, и что на полноценное исследование не хватило времени.

Работа получилась, конечно, немаленькой, но даже до летнего эссе по Истории Магии не дотянула по объему. Профессор Флитвик, тем не менее, был доволен и даже обещал ей выдать пропуск на кухню и в следующем семестре, если она продолжит изучение эльфов и их магии, более подробно и углубленно.

— Если вы сумеете удержать хотя бы такой же уровень проработки материала и дальше, мы с вами вполне можем со временем сколотить из этого неплохое исследование, — сказал он, бегло просматривая ее свиток и не замечая, как мучительно неловко стало Гермионе при упоминании уровня работы. – Да-да, исследование магических возможностей волшебных народов. В соавторстве, если вы не против, мисс Грейнджер. Разумеется, не стоит останавливаться только на домовых эльфах. У меня довольно много материала по гоблинам, можно найти желающих сотрудничать и среди кентавров, и… Впрочем, не будем забегать вперед. Продолжайте собирать материал по эльфам. И к вашему выпуску, дай Мерлин, мы встряхнем этих ретроградов, полагающих, что свет клином сошелся на их волшебных палочках!

Тут-то Гермиона с запозданием – не вспомнила даже, ведь она знала это и так, — а скорее осознала, что профессор Флитвик – полукровка. И поняла, почему декан отправил ее именно к нему, а не к тому же Биннсу, который, вполне вероятно, легко дал бы ей пропуск на кухню, не вникая, зачем это вообще нужно. Может быть, впрочем, она и ошибалась, приписывая декану желание одновременно осчастливить интересной работой и ее, и профессора Флитвика, но даже если это и не входило в его намерения, получилось все именно так, и Гермиона была ему искренне благодарна.

Наконец закончились уроки, и сумка с вещами и книгами на каникулы была уже собрана, оставалось только сходить в Хогсмид за подарками родителям. И в воскресенье после завтрака Гермиона в компании Гринграсс вышла в Хогсмид. В планах у нее было, конечно, «Сладкое Королевство», а еще «Дервиш и Бэнгз», магазин перьев и «Шапка-невидимка», но это уже просто так, полюбопытствовать.

— Почему ты так озабочена этими подарками? – спросила Гринграсс, глядя, как Гермиона придирчиво изучает ассортимент «Дервиш и Бэнгз», уже после того, как они потратили почти час в «Сладком королевстве», выбирая что-то одновременно выглядящее волшебным, не прыгающее и не дергающееся при поедании и не запредельно дорогое. – Маглы же все равно всего этого не видели, им любая штучка будет в диковинку, так бери что попроще. Вон, три напоминалки возьми, поставите рядком в шкафчик, будет красиво.

Гермиона замерла на секунду, пытаясь прикинуть, какую бы полуправду выдать, чтобы не выворачиваться перед Гринграсс совсем уж наизнанку, но быстро сообразила, что тут либо запираться, либо говорить почти все как есть. В любом случае, на факультете уже знают, что вскрылась какая-то давняя история, из которой можно сделать вывод, что она приемный ребенок. Гринграсс же вполне в состоянии сложить два и два, и даже более крупные числа, так что и вопрос-то задала, наверно, не для того, чтобы узнать ответ, а просто потрепаться. Ну, вернее, посмотреть, как Гермиона будет извиваться, чтобы не рассказать всю историю целиком.

— Я не подарками озабочена, Гринграсс, а своими нервами. Я их так успокаиваю. Мне дома предстоит довольно неприятный разговор, возможно, даже не один. Подарки его, конечно, не отменят и не отсрочат, но могут поработать хорошей приметой. Если выберу что-то дельное, то и разговоры пройдут благополучно.

— Грязнокровные суеверия, — хмыкнула Дафна. – Забавная тема. Надо будет когда-нибудь изучить ее подробнее. А эти твои разговоры как-то связаны с ходящими в последнее время сплетнями?

— Ну ты же сама понимаешь, что да, — вздохнула Гермиона, изучая простенькие бусы-хамелеоны, меняющие цвет под одежду. – И нет, я не хочу об этом говорить. Ни с тобой, ни с кем другим. Сначала я хочу поговорить с родителями.

— А Флинту ты, вроде бы, сказала, — заметила Гринграсс.

— Случайно вышло. Я в тот день была не в себе, вот и проболталась, как только он слегка надавил. И, обозревая результат, могу сказать, что жалею об этом.

— Да ладно тебе, ничего страшного не случилось. А вообще, будет жаль, если ты вдруг окажешься не грязнокровкой. Я, знаешь ли, уже привыкла тебя так звать.

— Да, мне тоже будет жаль, — совершенно искренне согласилась Гермиона, и только услышав, как поперхнулась Дафна, поняла, что выдала не ту реакцию, которую ждала Гринграсс.

— Грейнджер, ты… странная.

— Спасибо, ты тоже.

— А я-то почему?!

— Ну, дружишь же ты со мной. А это явно не признак нормальности.