Постоянный клиент

Глава 22

Позади остались оглушительные аплодисменты рябеющих перед глазами ярких пятен на финише, как и пестрые, мельтешащие огни фар встречных машин, сонно плетущихся вереницей запутанных улиц.

Позади фейеричная победа и подоспевшие к кульминации копы. Но странный вакуум в ушах все еще отражал громкий вой сирены, а в груди клокотало так, будто под ребрами не сердце, а беснующаяся в тесной клетке птица.

— Аля… все закончилось.

От тихого голоса вакуум лопнул, будто надувной шарик от колючки кактуса, и Алина, наконец, поняла, что машина больше не движется.

Кое-как справившись с ремнем, она практически вывалилась на грязный асфальт темной подворотни и прижалась к холодному металлу спиной. С каждой секундой дышать становилось легче, а птица внутри свыкалась с теснотой клетки.

Алина никогда не думала, что чувствовать нерушимую опору под ногами и смотреть на раздавленный чьим-то ботинком окурок будет до слез приятно. Даже мысль о том, что ей и дальше придется сминать простыни мягкой, но чужой постели не казалась больше такой ужасной, как невозможность этого. Стыд, осуждение, издевки — все можно вытерпеть, если жить. И от осознания того, что все обошлось, Алина неожиданно всхлипнула, размазав бегущие по щекам горячие слезы.

Разве она до конца понимала, что значит пристегнуться в гоночной машине, которая обречена?

Вся жизнь перед глазами — вранье! Когда до одури страшно — перед глазами все расплывается черными кругами и руки дрожат так, что невозможно ни за что держаться. Вжимаешься спиной в кресло, представляя, что до упора давишь не в кожу сидения, а на педаль тормоза и… ждешь неизбежного.

Может, Владлен соврал, чтобы пощекотать нервы? Или все потому, что Алина не представляла четкой картины «после»?

Финишную прямую Никита пересек с отрывом от остальных, а клубами снующее по телу напряжение продолжало напоминать об услышанном. В страхе и хаосе, творившемся в голове, Алина и не поняла, что сразу после блестящего финиша последовал новый старт. На этот раз в сопровождении громкой сирены, прикрепленной к крыше полицейской машины.

Но сейчас, в относительной тишине чувствуя пробирающийся под куртку холод, Алина содрогалась и скулила, отчаянно выталкивая комом стоящую в глотке истерику наружу. Сейчас она отчетливо понимала, что все позади — они живы, а это главное.

Напряжение отсупало с каждым всхлипом, и, кажется, девушка даже не заметила, как рядом присел Никита. Он просто убрал с лица волосы, прижал зареванную к себе, терпеливо покачивая, словно ребенка. Молчал и поглаживал по голове с такой неприкрытой нежностью, от которой истерика невольно утихала: Алина все реже вздрагивала, шмыгая носом в пропитанную слезами футболку парня. От его тепла становилось спокойно.

— Все хорошо, слышишь? — прошептал Никита, когда чужие руки кольцом сомкнулись под его курткой.

Алина часто закивала, а он невесело улыбнулся — вот дурак, и что сказать в свое оправдание? Это все ради тебя? Да, но… с толку сбивали слезы.

 — Прости меня, Алин, ты так испугалась…

— Нет, это ты прости. — Теплые ладони, не переставая, успокаивающе скользили по спине, и это придало Алине смелости признаться, что она — его проклятие. — Если бы не я, тебе ничего не угрожало бы.

— О чем ты, малыш? Самое страшное, что могло случиться — это второе место на финише, — в привычно шутливой, спокойной манере ответил парень.

— Владлен был там, — тихо продолжила Алина, — я слышала его разговор о шипах, которые предназначались твоей машине. Он хотел подстроить аварию, чтобы отомстить мне…

Слезы снова душили горло. Алина боялась, что услышанное оттолкнет Никиту.

Проблемная — зачем ему такая? Если он сейчас уйдет, она не будет удерживать, даже слова не скажет — не имеет на это права.

Но он не уходил: молчал, размеренно дыша в висок, и обнимал, согревая дрожащее от холода тело.

— И ты поэтому села в машину? — он прижался губами к прохладной щеке. — Ты решила, если умирать, то вместе? Глупая, а если бы это действительно случилось?

Алина в тот момент не думала долго: что делать подсказало сердце, поэтому и села.

— Мне страшно потерять тебя. — Она стыдилась сквозящего в словах признания, но была предельно честной. Какой смысл скрывать, что любит и не хочет отпускать, если это то, что она чувствует? Только бы не причинять боль, будучи рядом.

Никита аккуратно приподнял ее за плечи, чтобы посмотреть в лицо.

Заплаканные глаза блестели, а распухшие от рыданий губы подрагивали. Она выглядела такой беззащитной, слабой и от этого настоящей, что Никита против воли улыбнулся — безумно красивая, даже зареванная.

— Я люблю тебя.

Он только подумал, а слова неожиданно сорвались с губ, приводя обоих в легкое замешательство. Он не жалел, а она не отвечала и даже не моргала: просто смотрела. Слишком доверчиво, так, будто никогда не ожидала, но в то же время нуждалась в этом признании больше всего на свете.

И ему захотелось большего. Целовать, касаться, пробовать, побеждать, но мысленно Никита одернул себя: лимит потрясений для Алины на сегодня был исчерпан.

— Отвезу тебя обратно, а утром приеду за призом. — Невинный поцелуй в лоб и глаза в глаза. — Ты же помнишь, да?

Алина от неловкости перевела взгляд на его губы и зажмурилась, смутившись еще больше.

— Помню.

Но сдержаться было невозможно — часть заслуженного приза Никита решил взять прямо сейчас, впиваясь в раскрасневшиеся губы напротив с такой нежностью и безудержной страстью, которые могли в нем сочетаться рядом с ней.