Поступь Хели

Арка третья. Свартальхейм. Глава 1. Найти Идаволл.

Грамматическая категория правды в языке свартаи выражается тремя способами:

  1. Присоединение префикса о- к сказуемому выражает низкую степень достоверности. Используется в грубой, оскорбительной форме. Некоторые лингвисты считают префикс о- обсценной единицей предложения. Зафиксированы случаи присоединения префикса к имени собственному для выражения оскорбления.
  2. Присоединения префикса а- к сказуемому выражает литературную норму, вежливую среднюю степень достоверности, объективную оценку, которую говорением выражает коммуникант.
  3. Высшая степень достоверности: кроме префикса a- к сказуемому присоединяется частица да, которая сливается с префиксом а- и образует форму даа. Такая степень правды используется в официальных документах, в юридическом, медицинском, политическом дискурсах.

В скальдических дуэлях, классическом театре, литературе используется низкая форма достоверности, чтобы подчеркнуть фикционный характер искусства. Но постепенно такая традиция отмирает, и литературные персонажи начинают говорить тем языком, какой требует социальный статус и художественный замысел.

Краткий лингвистический словарь Игга.

Дуэльный кодекс варденов.

«Под ветвями Иггдрасиля я бросаю вызов тебе, варден из народа...»

«Над корнями Иггдрасиля я принимаю вызов твой, варден из народа...»

Ритуальный вызов-отзыв призывает Вседрево Иггдрасиль – источник жизни – как свидетеля чистоты помыслов дерущихся и еще раз напоминает, что варденам, защитникам этого мира, не стоит сражаться между собой без веской причины. Существуют свидетельства отказа после произнесения вызова-отзыва.

 Глава 1. Найти Идаволл.

Номерок кормежки двадцать девять – не самый плохой вариант. В первой десятке обычно толкались наиболее сильные и наглые, чтобы получить побольше мяса в добавку к каше или недоваренным макаронам и хлебу, но соваться не следовало – только синяков получишь. К тридцатым номерам мясо заканчивалось, но зато можно было рассчитывать на овощи или грибы. Плохо приходилось тем, кто приходил к сотне. Если к ложке каши кусок хлеба выцепишь – считай, повезло.

Тощий мужичонка с изрытым оспой лицом шлепнул в тарелку комок холодного геркулеса с морковью и луком, почесал в ухе и той же рукой швырнул кусок хлеба. Локи надвинула на глаза кепку и быстрым шагом просеменила до железного стола, прикрученного к грязному полу заводской столовой. Вскоре помещение заполнилось скрипом придвигаемых стульев, мрачным стуком ложек о тарелки и болтовней. Серые уставшие лица, оплывшие от постоянного пьянства, замасленные комбинезоны – вот тебе и главный завод «Цваральга». Инженеры обедали в столовой наверху, закрытой для простых работяг. Ки болтал, что там подают на десерты мороженое и пироги со взбитыми сливками – весьма сомнительное предположение. Локи вспомнила все выброшенные в детстве домашние обеды, проглатывая склизкий комок и стараясь не думать, лук это или кусок какой-нибудь крысы, попавшей в мясорубку. Ки еду нахваливал и от души улыбался повару, приговаривая, что в трущобах Нифльхейма такое бы посчитали за пир. Он вообще поражал своим здоровым оптимизмом и дружелюбием окружающих и раздражал Даану. Мол, мы тут не друзей заводить пришли, а по делу. Сварта мрачнела день ото дня и ворчала, не переставая.

Локи хотела сбежать в ту же ночь, как решила, но Даану, саркастически  цокнув языком, отправила ее в местную библиотеку за картами. Проведя три безнадежных дня, Локи так и не отыскала Идаволл Даже в закрытом ценном фонде, в который ее пустили, потому что знали Лару, не было ни строчки. Отчаявшись, она проболталась Ки Иогме, который развлекался тем, что подрабатывал починкой заборов и крыш у одиноких старушек, а тот — Мори Мунину. Казалось, все кончено, и Мори должен выложить все Реймару, но вместо этого он шепнул Локи имя некого Кехта — путешественника, историка и картографа. Лучше него географию этой части Игга не знал никто. Осложнялось дело тем, что его лет двадцать не видели. В последний раз Кехт работал над какими-то картами для «Цваральга», тогда и пропал. 

Дальше решили не тянуть время, ведь полковник Риан возвращалась со дня на день. Собрав самое необходимое, Локи, Даану и Ки сели в Лофте на ночной автобус и начали путь на юго-восток. Накануне Ангейя положила свежих цветов на могилу родителей и оставила прощальную записку с благодарностями старшему лейтенанту и полковнику. У порога ее поймал Рем и, вцепившись, пообещал быть полезным, но Ангейя мягко отстранила мальчика, попросив его разыскать в Хеймдалле ее друзей, с которыми так и не успела попрощаться. Стянув из уха одну из сережек-колечек, нанизала на шнурок и повесила ему на шею. Рем нахохлился, сердито потирая нос, и пообещал найти их и присмотреть.

Вместе с Ки и Даану они тряслись по проселочной дороге до Миддларка, в котором находился главный штаб «Цваральга» и откуда шел поезд до самого завода. Миддларк встретил их промышленным чадом, шумом и толкотней. Только что прошел дождь, прибив удушливую вонь к мостовым. Ки легко спрыгнул с подножки и галантно протянул руку сварте. Даану шлепнула его веером и толкнула зазевавшуюся Локи в спину. Казалось бы, Хеймдалль — вот где оплот цивилизации, но Миддларк оказался хуже. За пятнадцать минут их попытались два раза ограбить и один раз завлечь в подпольный клуб наперсточников. Веселые девушки в рабочих серых комбинезонах и одинаковых серых париках, в цветах «Цваральга», прямо на вокзале разбрасывали листовки и пихали в руки спешащим людям. Ки Иогма, подмигнув одной, на лету схватил бумагу. Крупными буквами на сине-сером фоне было напечатано, будто в скале вырезано: 



Ирина Итиль

Отредактировано: 25.10.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться