Поступить в Академию и не разрушить мир

Глава 9. Это не я

Вокруг меня гомонила многотысячная толпа, я оказалась песчинкой в ее волнении. Перекрикивались и шептались люди. Резко повизгивая, врывался в общий гвалт детский надрывный плач, мамочки утешали своих чад, пели колыбельные, которые тонули в общем шуме. Звенело, грохотало, шуршало все, что было в руках, в сумках и за плечами. Лаяли бродячие собаки, мычали приведенные невесть кем коровы, похрапывали лошади под вооруженными всадниками.

Мир вдруг растворился, сузился до восприятия голоса, идущего с чистых небес, многократно отражающийся, повторяющийся эхом, он дробился на слоги и звуки. Он чаровал, обескураживал, пугал. Люди цепенели, завороженные непонятными для моего слуха речами. Какая-то часть меня осознавала каждое слово, но почему-то упорно скрывала смысл.

Я слышала голос и не слушала его одновременно. Что-то внутри меня заколдовано повторяло странную речь. Что-то вопило об опасности, испуганно билось в чуждом сознании, стремилось сбежать, вернуться куда-то “обратно”.

Какая-то неземная часть меня, родная миру, но не телу отрешенно смотрела на разворачивающееся действо. Я бы, наверное, сказала даже почти устало. Кажется, она не могла поверить, что кто-то предал все, что она создавала.

Напуганная “я”, бьющаяся, запертая в чужом теле, вдруг осознала, что это просто магия. Сила, способная подчинять. Прямо как тогда, когда Джеймс шепнул на ухо в кабинете и я не могла пошевелиться.

— Кто такой Джеймс? — спросила отрешенная часть меня.

— Что за магия? — спросила в ответ.

— Магия разума, брат владеет ею в совершенстве.

— Но такой не существует.

— Где не существует?

— В моем мире, — я вдруг поняла, что это не только не мое тело, но и не родная Империя Эдалор. — А кто ты такая?

— Похоже, мы с тобой части целого, просто ты меня не помнишь. Вынуждена сообщить также, что магия разума есть, ее вибрации могут записывать в подсознания разных людей какие-то навязчивые мысли или приказы, противостоять которым почти невозможно. Она может пошатнуть рассудок, поменяв местами добро и зло, исказив правду, заменяя ее мерзкими представлениями о чем угодно.

Тихая и отрешенная я замерла, с пугающим безразличием стала наблюдать, как вокруг стала растекаться кромешная тьма.

Люди набрасывались друг на друга с ненавистью в перекошенных лицах, зубами вгрызались в плоть тех, кто стоял рядом. В глазах их была тупая пустота, как у животных, борющихся за существование. Все, кто был чем-то вооружен, от простой палки до серьезных рыцарских мечей, бросались в кучу, убивая попадавшихся под руку.

Кровь веером капель ложилась на лица снова и снова. Всюду, сколько хватало глаз, от горизонта до горизонта, разворачивалась картина самого большого побоища со времен создания мира.

А чарующий голос вдруг материализовался. Показался медленно шествующим с небесных ступеней жрецом Тьмы. Здесь его каждый знал в лицо, старший сын своего Отца, истинное воплощение мрака и скорби, чудовище, способное натравливать людей друг на друга одними лишь лживыми словами. Он спускался прямо ко мне.

— Брат, — без каких-либо эмоций проговорило тело, в котором сейчас поселилось наше объединенное сознание. — Почему?

— Они ничтожны, — коротко ответил старший жрец.

Он растворился в воздухе, напоенном запахом смерти. В мое временное пристанище со свистом влетела стрела, пробила грудь. Я не почувствовала боли, безразлично посмотрела, как из раны потекло красное, растекаясь кляксой по грубой ткани платья. Тело завалилось на спину.

— Оказывается, умирать не так уж страшно, если тебя никогда не существовало в мире, стоящем на пороге исчезновения.

— Ошибаешься, погибать не страшно тогда, когда твоя душа бессмертна и не запятнана грехами, за которые жестоко наказывает Отец.

***

Наверное, прошло какое-то время перед тем, как я снова ощутила себя в теле. Одиноко и пусто стало на душе, будто у меня отобрали что-то дорогое, ценное, невероятно значимое.

Я с трудом открыла глаза. В комнате уже было темно. Села на кровати и огляделась, ничего знакомого не увидела. Белые пустые стены, белый высокий потолок.

— И где я?

Я скинула чистое одеяло, оно скатилось на пол. Тут заметила в углу высокое зеркало. Интересно, к чему оно?

Пока пересекала всю комнату, босые ноги неприятно холодил каменный пол. Вдруг поняла, что не ощущаю слабости в теле, вовсе не кружиться голова и не тошнит. Чувствую себя очень хорошо, не в пример тому, что было в оранжерее.

Я внимательно всмотрелась в зеркало, но плохо различая даже контуры тела во мраке, щелкнула пальцами, подумав о небольшом пульсаре. В это мгновение поняла, что совершила какую-то глупость. Ведь я пока и вербальную магию не освоила, а уже замахнулась на жестовую.

Как тут же комнату залил теплый ровный свет. Пульсар, повиснув у левого плеча, едва заметно покачивался в такт моему дыханию.

Пораженно уставившись на светляк, сделала пару шагов в сторону, но он, как приклеенный, метнулся вслед за мной. В голове опустело, настолько странным показалось все это.

Я снова щелкнула пальцами, он исчез. Повторила жест, и он зажегся. Я уставилась на руки, так привычно для меня оказалось это действие, так оно непринужденно выглядело.