Поступить в Академию и не разрушить мир

Глава 12. Даниз

— Да, магистр, я слушаю, — остановилась у края ряда, и со стуком поставила сумку на стол.

— Откуда ты знаешь о моем отце? Что еще тебе известно? — от прежней веселости снова не осталось и следа, тени залегли на внезапно сморщенном лице, пустое, безучастное будто выражение застыло на нем как маска. Чужая приклеенная маска.

Я не заметила, как он единым плавным движением оказался возле меня, перекрыл путь к двери, практически прижал к столу. Его гипнотический взгляд врезался в мое сознание.

Он едва дышал, я тоже.

По спине забегали мурашки, но я боялась даже шевелиться. Появилось ощущение, что передо мной хищник, готовый броситься и в секунду растерзать.

До предела сжатые нервы практически зазвенели у меня в ушах, я сглотнула и волевым решением отвела-таки глаза. Да что ему надо? Почему нельзя спросить нормально?!

— Я не знаю…

Стоило лишь мне договорить, как за окном на мгновение просветлело — ударила молния. Сильный ливень забарабанил по стеклу, смешиваясь с первым отдаленным громовым отзвуком. Сжалась всем телом, постаралась отодвинуться.

Магистр молчал, я тоже.

Вновь ослепительно сверкнуло за окном, и я, стоявшая к нему спиной, зажмурилась от нестерпимо яркого света. Почти сразу раскатисто громыхнуло.

— Что здесь происходит? — со злостью спросил кто-то, и на плечо нависшего надо мной магистра резко легла ладонь. Кто-то невероятно сильный физически как пушинку сдвинул с места взрослого мужчину, развернул его. Я разглядела белую макушку ректора.

Станислав буравил тяжелым взглядом магистра, не удостаивая меня вниманием. Я обессиленно стащила со стола сумку, рука повисла вдоль тела плетью. За окном в третий раз сверкнуло и практически мгновенно раздался гром. Эпицентр грозы был прямо над нами.

— Вита! — почти выплюнул мое имя разъяренный ректор, — потрудитесь уже мне объяснить, что происходит!

— Стас, девушка вовсе не причем, я просто спросил ее, — жутким хрипящим голосом проговорил Змеевиц, он исподлобья продолжил внимательно следить за мной.

— О чем?!

— Не важно! — мужчины перешли на крик и мне стало тесно, страшно и неуютно в огромном пустом кабинете. Они продолжали перекидываться какими-то ничего не значащими фразами, которые не объясняли ситуацию, а только путали.

Так отец когда-то очень давно ругался с матерью, они беспрестанно кричали друг на друга, а как только голоса их срывались (чаще всего начинала первой хрипеть мать), они принимались бросаться вещами. Маленькая и совершенно ненужная я жалась в угол, очень страшась тех моментов, когда возле меня со звоном разбивались тарелки и вазы...

Они могли ругаться где и когда угодно, будто для них это была забава. Рядом со мной, со слугами, с гостями отца и подругами матери, с важными инвесторами и постоянными покупателями. Утром, во время обеда, на вечерней прогулке вдоль берега или во время совместного похода по магазинам.

Они ругались целый год беспрестанно, почти каждый день. В то время мне было лет шесть, а потом все резко прекратилось, потому что мать-таки сошла с ума. Ее, брыкающуюся и пускающую кровавую пену изо рта, выволокли под локти из особняка.

Я смотрела из окна и ничего не могла сделать, не ощущала больше эмоций, просто запоминала все детали: где конкретно оторвалось кружево на платье, когда мать начала лягаться; сколько заколок выпало из ее сбившейся набок прически (ее темные волосы слегка пушились во все стороны) тогда она напомнила мне страшную колдунью из сказок; сколько раз она успешно ударила нашего дворецкого по лицу, пока ей не связали руки ее же шейным платком.

Я прекрасно помнила тот день, но никогда не могла вспомнить причины ссор, доведших мать до такого состояния. И сейчас какой-то спор был у магов рядом… бессмысленный, тяжелый и непонятный.

— Прекратите!!! — сама закричала я. Теперь у меня тоже был голос, было право, если не равного, то хотя бы не последнего, не крайнего, не пустого места, не причины, а безвинно пострадавшей. Я не хотела больше жаться в угол, с дрожью во всем теле ожидая, пока в меня не полетят какие-то вещи. — Пожалуйста…

Но на этом силы меня покинули, рука разжалась и едва закрытая сумка повалилась на пол, из нее покатились писчие палочки, высунулись уголки тетрадей и учебников.

Я посмотрела на них и разревелась, медленно оседая на корточки. Тихо, без истерики, просто по щекам потекли теплые слезы усталости и ужаса, который преследовал меня… Нет! Не последний сутки, а точно больше недели, еще с того дня как отец познакомил меня с Джеймсом. Наверное, Джеймсом. Бесфамильным Джеймсом, который привел меня сюда как безвольное животное, бросил и, кстати, так и до сих пор не явился! Хотя обещал! Обещал же?..

Я схватилась за голову и села на корточки перед рассыпавшимися вещами.

Безвольное животное? Но я же сама сюда стремилась, как только узнала, что могу поступить. Но мне же опять не дали выбора! Поставили перед фактом, приказали молчать, повязали кровавой тайной, а теперь это место пытается меня выжить как лишнюю, незапланированную.

Еще более горькие слезы полились из глаз, стало трудно сдерживаться и я заскулила, как побитая собака. Такие завывания часто слышались с заднего двора, из псарни…