Поступить в Академию и не разрушить мир

Глава 13. Прошлое

— У Отца было пятеро сыновей и две дочери, и все они были жрецами в его храме. Это была первая жизнь в мире, именно они впоследствие создали растения, животных, других людей и даже магов, используя свои невероятные силы. Они растили новый ослепительно прекрасный мир, исходя из собственных преувеличенных представлений о добре.

Даниз подхватил с полки книгу в сером переплете, она была очень старой и, когда страницы сами собой начали перелистываться, с ее корешка посыпалась желтоватая пыль. Тогда шуршащие листы замерли, и Даниз положил книгу на наш стол, показывая нам разворот.

Там была репродукция какой-то картины, я вгляделась и поняла, что на ней словно группа учеников или друзей. Пятеро юношей, стоящих в ряд, и две девушки, которые сидели в красных креслах перед ними. У всех, кто был изображен на картине, были очень расплывчатые черты лица, я бы даже сказала — специально смазанные. У всех, кроме одной девушки. Она была словно намного младше всех остальных, имела детские черты. И поразительно была похожа на меня.

Айра тоже заметила сходство и стала вглядываться то в мое лицо, то в страницы книги. Но она ничего не сказала, только пристально прищурила глаза, а Даниз продолжил рассказ, положив точно такую же книгу перед Лореном.

— Но люди и маги развивались, со временем им становилось мало того, что они имели, им нужно было имущество соседа, друга, просто незнакомца. И так родились ненависть и зависть в сердцах людей и магов. Старшие жрецы даже не заметили, как заразились этими новыми губительными эмоциями, пристрастились к ним и стали видеть мир уже не таким светлым как раньше, — в голосе парня вдруг послышались очень горькие ноты, словно его лично коснулась эта трагедия. — Одна лишь младшая жрица, дочь своего Отца, олицетворение Света на земле, рожденная самой последней, не замечала перемен, потому что чаще смотрела в души простых людей, которые искренне любили, взращивали счастье и с улыбкой им делились, не требуя ничего взамен.

Даниз встал за наши спины и легонько ткнул кончиком тонкой указки под ноги девочки с картины.

— Но она упустила тот момент, когда ее родные озлобились до такой степени, что возненавидели не только весь человеческий род, но и само творение — огромный неизведанный мир с кучей загадок и приключений. Они решили, что настала пора его уничтожить.

Парень замолчал, сосредоточенно засопел над моим ухом. Вдруг я почувствовала тепло его дыхания на коже так, словно он прямо сейчас, стоя за спиной, смотрел на меня. Тут же стало неловко, и я слегка отклонилась. Даниз, заложив руки за спину, вышел из рядов парт и опять подошел с столу у окна.

— Младшая жрица умоляла не разрушать то, что они так долго строили, не губить людей, но ее братья и сестра будто сошли с ума, они друг за другом обрушивали на мир и его обитателей невероятные силы, и в несколько дней от него остались лишь руины. Жрецы были уверены, что им ничего не грозит, ведь выше них только Отец, который их искренне любит и никогда не посмеет наказать, но они ошиблись.

Даниз как-то грустно улыбнулся и опустил взгляд. Он рассказывал историю чужой жизни, которой могло и не быть вовсе, как собственную.

— “Да постигнет каждый ту кару, которую заслужил”, — сказал тогда Отец и отправил бессмертные души детей в путешествие по реке Забвения, чтобы они похоронили ростки ненависти. Одна лишь младшая жрица металась над руинами любимого мира и горько плакала, теперь она осталась совсем одна, рядом не было любимых братьев и сестры, которые поддерживали ее. Она стала единственной.

Я, заложив пальцем страницу с картиной, закрыла книгу, чтоб прочитать ее название. “Писание” — это слово выглядело уже как-то совсем неправдоподобно, как насмешка что ли, оно означало для меня что-то выдуманное, неестественное, глупое и суеверное.

— Отец видел, как расстроена его дочь, — продолжил Даниз, — и сказал ей: “Теперь будущее в твоих руках, ты станешь Богиней”. Он тоже оставил ее. Она принялась выстраивать очередной порядок — осветила силой все обломки, все закоулки и щели, все горы и моря, каждую душу, которая болталась в безжизненном пространстве. И тогда восстала из пепла новая реальность, в которой мы сейчас живем.

Даниз вдруг остановил интересный, почти фантастический рассказ и пристально посмотрел нам в глаза. Сначала Айре, потом мне, а затем устремил взгляд на сидящего в отдалении Лорена. Даниз выглядел очень серьезным.

— Я так понимаю, — он усмехнулся и неловко почесал в затылке, — вы не прониклись. И очень между прочим зря! То, что я сейчас вам рассказал – часть из Писания, которое было создано со слов самой Богини ее верными Девами.

— В смысле “со слов самой Богини”? — спросила я, настолько абсурдным мне показалось то, что начал говорить Даниз.

— Что в прошлом мире, что в нашем, — Даниз развел руки в стороны, — Богиня не есть существо эфемерное или неосязаемое, она просто человек другого порядка силы, существующая в нескольких измерениях одинаково удачно и материально. Поэтому то, что сейчас называется божественным Писанием, скорее является мемуарами поразительно сильного мага.

Даниз указал на книгу на наших столах.

— Она способна жить не просто веками, как например, привычные нам маги, но тысячи или даже десятки тысяч лет. Такими же сильными магами, например, были ее братья и сестра, которые ранее обладали силой одного из элементалей, но из-за греха разрушения сущность иного порядка, уже действительно эфемерная и недостижимая — так называемый в Писании Отец — обрекает их на очень длительное заключение (кто-то даже считает, что бесконечное) в пространство замкнутого зацикленного существования.