Поступить в Академию и не разрушить мир

Глава 14. Сердце камня

Станислав.

— Да ты хоть понимаешь, как это выглядело со стороны? Ты же профессор (и пусть, что сейчас — нет!), все могли подумать, что ты зажимаешь студентку! С чего ты вообще взял, что она что-то знает про твоего отца? — я не мог сдерживать гнев, ходил из стороны в сторону по кабинету. В одном углу натыкался на портрет Императора, который сурово сдвинув тяжелые брови, укоризненно глядел на меня. В другом углу лежали стопки с рабочими бумагами, которые мне по-хорошему немедленно следовало прочитать и подписать.

На диване, закинув ногу на ногу, развалился Михор, он одними глазами поглядывал за мной. Я очень любил старого друга и в прошлом учителя, но характер у него невыносимый! Я остановился. Ну как же невовремя все случилось: и старик ушел на покой прямо перед началом учебного года, и все предметы, которые он собственноручно вел, пришлось раскидывать по преподавателям, и (ужас) студентам! Убийство еще это, и Вита, которая за два учебных дня успела побывать в куче передряг, а если с ней что-то случиться?

Я потер глаза и потом закрыл ладонью лоб, так хотелось кричать от досады. Из-за смерти студента, к нам едет следователь, а я даже не знаю, кто это будет! А если мои худшие опасения подтвердятся?.. Мне конец!

Мысли ураганным вихрем носились по голове, цепляясь то друг за друга, то за какие-то до этого начатые задачи. Надо просто успокоиться, и подготовить четкий план действий, суматоха никогда не была мне советницей, зато планы мои рушила на раз-два.

— Не знаю откуда она столько слышала о моем отце, учитывая, что даже эту информацию мне пришлось добывать окольными, а порой даже нелегальными путями… — будто очнулся Михор, он широко расставил ноги, положил локти на колени и упер голову на скрепленные в замок пальцы.

Он сказал это, и я не удержался, сверкнул на него глазом по-птичьи, слишком мы сроднились за долгие годы с Когтем, я очень рад, что мне хватает силы, чтоб поддерживать его материальное воплощение каждую секунду.

Только я про него вспомнил, как птиц приземлился на подоконник, я встревоженно замер, ожидая его слов. Одно из двух, либо сейчас подтвердится худшее, либо ворон даст мне возможность выдохнуть. Но он лишь, склонив клюв, отрицательно покачал головой.

— Все потеряно!

— Почему? — вскинув руки к потолку, спросил я то ли у напрягшегося на диване друга, то ли у фамильяра, сидящего на подоконнике. Ворон по-человечески (все-таки и он очень много провел со мной времени) пожал основаниями крыльев.

— Что случилось-то?

— Как тебе сказать? Патриция Мирод случилась! — снова возопил я. Честно, захотелось начать рвать волосы на голове, надо же было отправить ко мне в Академию расследовать убийство мою же бывшую девушку! Да лучше бы сейчас на границе выстроилась толпа поднятых мертвецов, я бы первым же маговозом туда, а не вот это все!

— Стас, — каркнул ворон, перелетая на излюбленное кресло. — Успокойся.

Я замер, когда ворон так говорил, это означало, что я терял рассудок и мог превратиться в ураган, который не щадит никого. Уничтоженная мебель и предметы тогда были бы малейшей проблемой. Я одним помещением в таком состоянии никогда не ограничивался, мне нужен был простор. Все вокруг думают, что я постоянно сам слежу за всем в Академии, а мне просто приходиться оперативно исправлять свои же ошибки.

Да я люблю Академию, но работать в ней! Да еще и на должности ректора, увольте! Мне надо простор, толпы неприятелей, а не эта бесконечная бумажная волокита и отчитывание студентов, которые проспали первую пару или написали на парте “Идите все к корсу”. Мисс Борнард вечно приходящая с истошным визгом про разбитые колбы, реторты и прочие склянки…

Тут в дверь постучались.

— Да сколько можно?!

Давно надо было завести секретаря, чтоб еще на пороге кабинета всех посетителей разворачивал, когда я занят, но из-за моих “вспышек гнева” еще ни один человек не задержался на этой должности дольше месяца.

— Г-г-господин рект-тор, — на пороге стоял встревоженный Родитар. Я нахмурился и тяжело выдохнул на ватных ногах возвращаясь за стол. Магистр был необычайно бледен, в руках у него был какой-то листок, который мелко подрагивал. Он был чем-то напуган и обеспокоен.

Я не стал его задерживать, сел в кресло и вцепившись рукой в колено приготовился выслушать, похоже, очередную плохую новость. Такими темпами я в скором времени стану подопытным материалом на академическом кладбище. И будут неумелые студенты поднимать мой полуразложившийся труп и путать слова для упокоения, прямо как Эвелина ночью…

— В-вот… — Ротидар протянул мне лист, я узнал в нем знакомый мне бланк заключения о смерти. Я принял бумажку и бегло пробежал взглядом по ровным строчкам, которые были заполнены черными писчими палочками.

— Обескровлен?

Я поднял глаза на жмущегося у стола магистра, Михор встал с дивана и в пару шагов оказался за моей спиной, заглядывая в документ.

Кровь — самый мощный хранитель силы, а значит кто-то не просто выпил мальчишку, а сделал это целенаправленно, полностью осушив его тело.

— Чтоб концентрировать силу из крови нужен древний артефакт, — задумчиво заключил Михор, — он давно утерян, хотя недавно на черном рынке ходили слухи, что кто-то интересовался им.