Потеха Его Величества

Глава третья. Тили взрослеет

С той поры у Тили Линк началась странная, диковинная жизнь. Читать приходилось еще больше, чем до этого, при этом самые неожиданные книжки. Историю королевства и мировая историю, многоуровневые хитросплетения внешней и внутренней политики, отчеты о заговорах и народных бунтах. Словом, иногда Тили казалось, что ее учат не на шута, а на самого короля. Много уделялось времени и физической подготовке: как ни крути, но шут обязан быть гуттаперчевым. Но самыми нелепыми были уроки юмора. Их проводил магистр Гримс самолично.

— Сарказм — это вид сатирического бичевания, язвительная насмешка, высшая степень иронии, основанная не только на усиленном контрасте…

От этого нудного раскладывания смешного на части у Тили голова словно взрывалась. Оказывается, шутить можно тридцатью тремя способами, и все это очень походит на математику. Они учили шутки, посвященные погоде, куропаткам или женщинам. Шутки-прибаутки. Шутки-экспромты нагоняли еще большего ужаса. Тили стояла посреди класса с мрачным видом и отвечала совершенно невпопад.

— Яблоки зеленые потому что… — начинал Гримс.

— Потому что уродились не синими, — тоскливо отвечала ему она. Класс хихикал, Гримс хмурил брови, нерадивая ученица получала дополнительное наказание в виде трех дополнительных шуток о соседней стране Хох.

Зато практическая магия с королевой проходила куда веселее. На уроках неизменно присутствовал наследный принц Анджей — нескладный необщительный подросток с длинными руками и ногами. Большую часть времени он что-то читал в уголке, изредка поднимал голову и сквозь длинную черную челку неприязненно поглядывал на Тили. Со временем она научилась не замечать его.

Королева учила ее совершенно потрясающим вещам, и специфичность этих занятий порождала смутные подозрения о том, к какому будущему Тили готовят. Например, вместе с правящей королевой они много тренировались в телепатии. Тили не очень нравилось без разрешения влезать в головы посторонним людям, но через пару лет она практически наизусть знала, что заботит дворцовую челядь. Горничным и пажам поневоле приходилось становиться жертвами экспериментов. Такая магия отнимала очень много сил, и прежде чем уловить хотя бы общий фон настроений человека, приходилось долго готовиться, пить специальные отвары и медитировать.

Куда интереснее было создавать красочные иллюзии, заставляя скучный потолок превращаться в поляну с ромашками, чтобы лепестки падали на пол. Но королева к таким забавам относилась равнодушно. Её заботило, чтобы Тили умела ставить магические отражатели, защищающие человека от враждебной магии. И чтобы умела чувствовать всплески в энергетическом фоне, обозначающие колдовство.

И еще Тили много тренировалась скрывать свое магическое воздействие, что казалось уже совсем странным. Сотворить что-то волшебное и не нарушить при этом энергетический фон казалось совсем немыслимым. Приходилось действовать осторожно, словно прокрадываясь на цыпочках, лавируя между прозрачными нитями пространства. Магический импульс шел странными, заковыристыми путями, и королева направляла его, мягко подталкивая.

Словом, никаких дворцов из кочек, зато шпионом Тили могла бы стать преотменным. Главное, чтобы при этом не требовалось смешно шутить.

Тили исполнилось шестнадцать лет в день коронации принца Анджея. Двадцатилетний монарх выглядел весьма внушительно в церемониальных нарядах небесно-голубого цвета. Развевался плащ, сверкала кровавыми рубинами тяжелая корона в руках королевы. Черные брови будущего правителя озабоченно хмурились.

Вместе с прислугой Тили наблюдала за церемонией со ступенек дворцовой площади. Мальчишки грызли семечки, громко обсуждая происходящее. Женщины одобрительно и жадно разглядывали надежду нации. Принц Анджей был так хорош и важен в эти минуты, что Тили не удержалась. Осторожно лавируя между многочисленными магическими всполохами, она мысленно дотянулась до него и легонько пощекотала ему нос.

Ничего не дрогнуло на лице наследника, однако черные глаза безошибочно, сквозь заполненную народом площадь, нашли скрюченную на крыльце фигурку Тили. На долю секунды во взгляде принца Анджея сверкнула такая откровенная ненависть, что она вздрогнула, а потом встала и пошла с площади прочь, и в спину ей ударили многократно усиленные магически слова королевской присяги.