Потеха Его Величества

Глава восемнадцатая. Тили принимает гостя

Амулет двигался сам по себе, как живой. А может, он таким и был — благодаря искре силы его создателя. Некрасивый юноша с длинным носом грустно смотрел на подвижный амулет у себя на ладони.

— Её звали Фила, и она была самой прекрасной женщиной в мире. Триста лет назад. Я любил ее больше жизни, но магию я любил сильнее их обеих. И когда безумие поглотило меня, Фила ушла.

Тили не было никакого дела до застарелой трагедии полумертвого, полубезумного и получерного мага. Мага, которого официально не существует. Она слушала его вполуха, глядя на костер. Ночь была ясна, а звезды ярки. От огня искрило теплом. Хороший в целом вечер, приятный. А то, что слезы короткими набегами подступали к глазам, это от ветра.

— Фила спряталась от меня в других телах, да её душа там и застряла. Она и сейчас бродит по земле в чьем-то чужом теле. Когда я отыщу её, мы, наконец, обретем покой.

— Покой? А что там, после смерти?

Ошо не ответил. Он смотрел на амулет, накормленный кровью девственной фрейлины. Тили тоже молчала, нахохлившись. Разглядывала носки желтых сапожков. Траур не очернил её нарядов — она не понимала, как связаны грусть и цвет тряпок.

— Ты переполнена магией и одновременно очень слаба, — небрежно заметил вдруг Ошо.

— Закрома полны, а вот сил воспользоваться наворованным нет, — честно призналась Тили. Сиюминутное фамильное сходство вызвало слабое жжение в уголках глаз.

— Идеально, — с восхищением произнес Ошо. Глубоко вздохнул: — Знаешь, чего мне на самом деле не хватает? Молодого и сильного тела, в котором магия так и бурлит.

Тили не успела среагировать, уж слишком она расслабилась и устала. Амулет, как блестящая лягушка, вдруг прыгнул с руки Ошо и защелкнулся у неё на шее. Тонкая цепочка сужалась и сужалась, мешая дышать. Безумные глаза черного мага, объявленного вне закона, приблизились и закрыли собою небо. И весь мир. И ничего не осталось. Вот кроме разве что сигнального зова короля: «Зараза»…

Его Величество король Анджей не отличался чуткостью по отношению к своим подданным. Его шут, например, называла это исключительной черствостью. А еще самозацикленностью. А еще похотливой любовью к собственным страданиям. А еще королевский шут вот уже несколько дней была почтительна и послушна. И радость от таких верноподданических настроений постепенно сменялась глубокой задумчивостью. Потому что небо не могло быть желтым, снег зеленым, а Тили целую неделю сдержанной и вежливой. Она не лезла с советами, не давала оценку политической деятельности короля, не врывалась по ночам в его спальню и не говорила гадостей.

Поначалу Его Величество списал такие перемены на тоску по матери. Но как-то вечером шут сходила на свидание с фрейлиной его невесты, и парочка, по слухам, рассталась довольной друг другом и милыми беседами под луной. Паж Мита впал в уныние, а король — в еще пущую задумчивость. Значит, ни о каком трауре речь не шла. Тогда что же?

Предсвадебная суматоха очень раздражала Анджея. Потом его начала раздражать и невеста. А вслед за нею и целый свет. С головой Его Величества начались проблемы. Казалось, что внутри нее кто-то очень деятельный проводит ремонт. Что-то постоянно свербило то в левом, то в правом виске, дергало за веки, покалывало в затылке и гудело во лбу. А еще у короля стали появляться навязчивые мысли, приходящие будто из ниоткуда. Словно кто-то другой нашептывал ему их во сне. И мысли эти ему очень не нравились, ибо они призывали его убить Тили Линк.

— Я хочу прикончить своего шута, — наконец признался Анджей первому министру Симусу Маро. Они сидели в рабочем кабинете и обсуждали дотации для Северного округа. Яркое солнце заливало комнату.

— Что она опять натворила? — не удивился ни этому желанию, ни внезапной смене темы беседы старик.

— Ничего. Она послушна и тиха. Но я хочу ее убить.

— И давно она такая?

— Неделю примерно.

Симус Маро задумался.

— Это не к добру, — сказал он. — Девочка действительно ведет себя очень странно. Вызовите её сюда.

Она пришла быстро, настороженно замерев на пороге. И без того узкое личико заострилось еще сильнее, под глазами легли тени, а зрачки странно блестели. Господин первый министр начал беседу издалека, заговорив о её семейных делах, связанных с многочисленным наследством Линков. Тили отвечала неохотно и односложно, и Симусу Маро вдруг показалось, что это и не она вовсе. Чтобы убедиться в этой дичайшей догадке, он несколько раз допустил ошибки в разговоре, но ни на одну из них она не отреагировала.

— Вы должны это сделать, — сказал он королю неохотно. — Прислушайтесь к своим желаниям.

— Но…

— Это не Тили Линк, — заявил Симус Маро. Он прохаживался по кабинету и остановился у двери, преграждая выход. — Но вот кто это?

Анджей ошарашенно посмотрел на советника.

— А где мой шут? — спросил он.

Его голова болела все сильнее, словно раскалываясь на части. Мысль об убийстве стоящей перед ним девицы, которая выглядела как Тили, двигалась как Тили, но не была Тили, становилась просто невыносимой. От желания придушить морок сводило кончики пальцев.

Тили медленно начала поднимать руки, готовясь к магическому поединку. Старая школа волшебства, сейчас так уже никто не колдует. И уж точно его быстрая и талантливая Тили так не колдует. И Анджей понял, что секундой спустя будет уже поздно.

Острый нож для бумаги, лежащий на столе, словно сам очутился в его руке. Бросок. То, что выглядело сейчас как Тили, упало на пол, кровь хлынула из смертельной раны на груди. Серая полупрозрачная тень покинула распростертое тело, а голова короля все-таки раскололась пополам. Симус Маро с несвойственной ему скоростью вытащил из груди Тили нож для бумаги, раскрыл камень на огромном смешном перстне, который всегда носил на безымянном пальце левой руки. Прозрачная жидкость закапала в мертвые губы, и Тили открыла глаза.

— Вы, мой господин, недотепа, прости господи, — произнесла она. — Целую неделю никак не могли понять, что нужно делать. Я ж чуть с ума от скуки не сошла в вашей пустой голове.