Потеха Его Величества

Глава тридцать вторая. Тили слушается старших

Крики были невыносимо громкими и долгими. Татарас сидел в самом углу клетки, обхватил голову руками, и крупно дрожал. Наверное, он даже плакал. Тапатунька с крепко зажмуренными глазами прижималась к Клому, который закрывал ей уши. Натан Кант, наоборот, смотрел на капище.

Там стервятник клевал сердце еще живого пленника — давно.

Незнакомый им юноша все еще орал. Магией его, что ли, питали, чтобы не умер слишком быстро?

— Он мучает его уже несколько часов подряд, — пробормотала Тили. — Что-то надвигается… Что?

— Король Анджей надвигается, — прохрипел окровавленный пленник в соседней клетке. Тили посмотрела на него и потрясенно охнула:

— Господин Порто! Как же вы тут!

Министр иностранных дел соседней страны Хох с трудом приоткрыл один заплывший глаз.

— Госпожа Королевский шут, — насмешливо проскрипел он, — как же вы тут!

— Вы противный отважный старикан, — с нежностью сказала ему Тили.

— Наше время уходит, — сказал Агниус Порто. — Мне бы не хотелось надолго задерживаться в мире, где нет старой ведьмы Тмины… Теперь вам, молодым, пора двигать камни судьбы!

— Мне жаль…

— Ох уж эти женщины с их лирикой… Ты не должна допустить столкновения Грегара и Анджея. Мальчишка будет здесь совсем скоро. Не позволяй стервятнику выклевать его живое сердце.

— Но я же пленница, я же в клетке!

— Что за нелепые отговорки, Линк. Лень и пассивность — вот беда современной молодежи.

Крики стихли. Охрана безразлично столкнула ненужное тело с алтаря. Дикари двинулись к новым клеткам.

— Тапатунька, — шепотом позвала Тили. — Помнишь стишок для здоровья? Читай его, что бы ни случилось. Главное — не останавливайся.

— Это же просто стишок! — охнула сказочница, садясь на полу.

— У меня нет времени придумывать другой план, — ответила Тили, продвигаясь к двери клетки. Татарас вдруг закричал и вцепился в ее колени:

— Ты не пойдешь туда, не пойдешь.

Тили вздохнула и саданула его коленом по челюсти. Мальчишка завалился на бок, держась руками за лицо. Цепкая рука охранника вытащили едва успевшую подставиться Тили на свободу.

Министр иностранных дел соседней страны Хох закашлял кровью, умирая. Но из последних сил он пытался настроится на волну этой неугомонной девчонки, чтобы по мере сил подпитывать ее слабую в этом месте магию.

Изогнутый, еще теплый от предыдущих жертв нож плавно вошел в грудь Тили.

Тапатунька завороженно зашептала, машинально поглаживая крупное лицо Клома тонкими пальцами:

— У Грегара заболи, у дикарей заболи, а у Тили заживи…

Крупная птица опустилась Тили на грудь, внимательно глядя на рану своими пуговичными глазами. Рана стремительно затягивалась, и пришлось орудовать клювом, чтобы расширить ее. Тили медленно стала поднимать руки. Не может победить магией? Ну и что!

Министр иностранных дел соседней страны Хох лишь за секунду до ее рывка понял, что именно сейчас сделает девчонка и засмеялся.

— Ты всего лишь птица, — закричала Тили, садясь на алтаре, снова хватая за многострадальные крылья крупного стервятника. — Глупая жирная птица!

Грегар ударил в ответ магией, но удар перехватил на себя Агниус Порто, и это было последним, что он сделал в своей жизни. Подарили Тили мгновение — чтобы подобрать кривой нож и перерезать птице горло. Без всякого волшебства.

— У Грегара заболи, у дикарей заболи, а у Тили заживи…

Рана на груди уже не болела. Иногда слова сказочника сильнее всего зла в мире.

Лопнул защитный купол над столицей. По степям тысячи варваров начали падать под градом стрел, минутой назад не способными их задеть. Капище взорвалось остаточной магией, и ураган промчался по столице, руша дома и клетки. Тапатунька закричала и накрыла собой Клома. Татарас пытался помочь им обоим. Натан Кант уже выпрыгнул на арену, помогая другим пленникам.

Тили стояла, держа в руках обычную птичью тушку. Своей высвобожденной магией она слепила из воздуха огненный жар и подпалила ее. И смеялась, глядя на то, как она горит.

Ударили по воздуху трубы королевской армии. Его Величество Анджей вступал в столицу, которая и без того корчилась в предсмертных муках.

— Все-таки я молодец, — сказала сама себе Тили и пошла к недвижимому министру иностранных дел соседней страны Хох. Нужно было позаботиться о его теле.