Потерянная дочь

9.2

- Идёмте, - кивнула жене старосты и первой сделала шаг к дому.

- Обожди, ведьмочка! Выведут её сейчас, раз уж ты пришла.

Я смолчала, размышляя, что могу сделать в этой ситуации. Как заставить говорить правду молодую женщину? Если она не виновата, то кто-то или что-то должно было заставить её молчать. Если же виновата... Думай, Тиша, думай!

Из дома вышел широкоплечий мужик - второй сын Тита, следом за ним ещё двое помоложе, с виду лет на двадцать, сыновья местного кузнеца. Руками они с обеих сторон держали локти Карны, с мрачными лицами и резкими движениями. Хотя женщина и не вырывалась, выглядела плохо: красные подпухшие глаза, красный нос и пятна вокруг губ. Волосы со вчерашнего дня не видели расчёски, да и до одежды руки не дошли.

Бережь - деревня небольшая, слухи расходятся быстро. Вот и сейчас все те люди, которых я видела, пока мы с Ришидой шли сюда, стали подтягиваться ко двору Держены. Тех, кто понемногу шалит здесь не любили, но терпели. Когда же дело касалось семьи - разговор был коротким. Не может в деревне, где каждый знаком друг с другом, жить убийца, и точка!

- Отпустите её! - выкрик из толпы.

Вперёд ринулся парень, в котором я без особых сложностей опознала Ка́лина, внука старосты. У него только непривычно отросла и так обычно густая шевелюра, появилась чёлка. Он попытался добраться до своей жены, но из толпы послышались недовольные выкрики, и его задержали двое: его отец и торговец Берт, редко остающийся в деревне. Калин задёргался, но вырваться из крепких рук не представлялось возможности. Тогда он снова повторил:

- Отпустите Карну, она ни в чём не виновата!

- Ох, касатик мой! - Ришида не удержалась и поспешила к нему, оставив меня возле забора одну.

Ко мне не спешили подходить, но смотрели спокойно и с каким-то ожиданием: помогу или не помогу.

- Бабуль, пускай они отпустят Карну! - не сдавался Калин.

- Касатик, мальчик мой, оставь ты её, да не нарывайся. Сам ведь знаешь, как такое наказывается у нас, - женщина обняла внука, и только после этого мужики выпустили его из рук.

Калин отряхнулся, но тут же схватил Ришиду за плечи. Хотя ему было только семнадцать, в росте он превосходил бабушку на добрую голову. Рубашка и наспех накинутая поверх жилетка из потёртой бурой кожи помялись, пока он пытался вырваться из крепкого захвата. Но Калин на это даже не обратил внимания.

- Что здесь происходит? И почему же обвиняют Карну в том, чего она не делала?!

- Она убила второе дитё! - выкрикнула Ришида, и шлёпнула внука по рукам, чтобы отпустил её.

Толпа мгновенно откликнулась и послышались злые крики. С лица парня сошли все краски. Он буквально за мгновение посерел: губы побледнели, обычно румяные пухлые щёки потеряли цвет. Калин перевёл глаза на свою жену, и тут она словно очнулась.

- Каль, пожалуйста, - прошептала она.

Не сказала, прошептала. Если бы я не смотрела в этот момент на неё внимательно, то вряд-ли сумела бы прочитать по губам. Но на Калина это произвело большее впечатление, чем слова его бабушки. Так что, выпрямившись, он уже спокойнее пошёл навстречу своей жене. Мужики, продолжающие держать Карну, недовольно нахмурили брови и промолчали, когда Калин потребовал отпустить её.

- Я знаю береженские законы, так что поручаюсь за Карну, - отчаянно, с надрывом, произнёс парень, когда не получилось вытребовать её освобождения.

- Мал ты, пацан, шоб поручаться за эту девку, - сплюнул младший сын кузнеца себе под ноги (а так как он по-прежнему держал локоть Карны, то плевок попал и под её ноги), старший промолчал, но его отношение к происходящему было понятно.

- Она моя жена, Гаст! И я не позволю какому-то подонку так с ней обращаться! - вспылил Калин.

Я уже собиралась выступить вперёд, чтобы предотвратить драку двух парней, когда по округе прошёлся шёпот и народ расступился, давая дорогу старосте. Он, опираясь на клюку, вошёл во двор. Выглядел старый мужчина неплохо, немного разгладились морщины, бледность сошла на нет, не оставив и следа на загорелом лице. Если бы не слабость, заставившая Тита опереться на клюку, то можно было бы и не узнать о болезни. К нему сразу же бросилась Ришида и о чём-то тихо, но эмоционально размахивая руками, заговорила. Тит же смотрел только на внука и от женщины отмахнулся.

- Разойдитесь, глупцы. Негоже размахивать кулаками на пороге чужого дома, - голос звучал настолько властно, что парни не задумываясь отошли друг от друга.

Конечно, младший сын кузнеца отпустил Карну, и Калин этим воспользовался, захватив её в объятия.

- Они не имели права врываться в дом к моей жене! - теперь Калин имел возможность поговорить с тем, кто имел реальную власть предотвратить самосуд.

- Не твой дом, а твоих родителей, - хмуро произнёс староста. - Все вы допустили ошибку, сами должны её признавать.

Во время его слов все замолчали. Старосту в деревне слушали беспрекословно. Я подошла к ним ближе, пользуясь паузой в разговорах, и протянула Ришиде ещё одно зелье в тёмной склянке.

- Я хотела отдать самому Титу, но сейчас надёжнее будет вам. Пускай выпьет всё сразу сегодня вечером.

Она кивнула, но на меня не посмотрела - полностью была сосредоточена на том, что происходило во дворе дома её дочери.

- Карна не виновата! - снова выкрикнул Калин, а женщина в его руках вздрогнула, но не двинулась с места.

- Сможешь доказать? - хмуро спросил староста у своего внука.

- Посмотрим, - в их диалог вступила я.

- Что ты можешь сделать? - Тит перевёл взгляд на меня.

И в этот же момент Калин прокричал, делая шаг назад, и уводя за собой жену, всё также находящуюся в объятиях:

- Нет! Это ты оболгала Карну! Сейчас помагичишь, и снова все скажут, что это она виновата!

Толпа снова ахнула. Ришида испуганно всплеснула руками, а после приложила их к груди и повернулась ко мне.

- Прости его, ведьмочка, чай не соображает совсем. Помешался он, не иначе!

- Все мы стараемся защитить то, что нам дорого, - старательно сохраняя спокойствие, отозвалась я.