Потерянная Империя

Глава 3: Потерянные души

     Калас взошёл на престол раньше, чем успел разобраться в себе самом. Его растили как будущего короля, другого пути он не знал, даже не успевал подумать о чём-то ещё. Ежедневные занятия и тренировки изматывали мальчишку до предела, но благодаря этому он вырос мудрым и уверенным будущим правителем. Отец Каласа был строгим, а мать он и вовсе видел лишь на официальных приемах. Король боялся, что её любовь и забота сделают из сына бесхребетного рохлю. Калас был жесток, а его методы — беспощадны. Но нельзя было не отметить его острый ум и открытость к переменам. В восемнадцать лет Калас занял трон обезумевшего от проклятия отца и успел прославиться своей кровожадностью; многие считали, что в тот миг, когда проклятие перешло на юного короля — он будто лишился сердца. Некогда благородный и очаровательный юноша превратился в озверевшего монстра. Но иногда его посещали моменты просветления не окрашенные ярко-красной пеленой ярости. И это чувство стало испаряться, когда появилась она.

      Калас сидел на полу там, где только что лежала Тамия. Его руки, лицо и одежда были испачканы в её крови. Взгляд короля был пуст и печален, а руки с силой старались оттереть алые разводы с кожи. Всё пространство вокруг пахло её страхом.

      Он ненавидел себя, а в особенности своего зверя, которому всегда было мало. Зверь был голоден, и, чем дольше Калас не давал ему свободы, тем злее становился зверь. После неудачной поездки в Бурву, Калас старался не выпускать своего зверя. Увидев Тамию спокойно лежащую на кушетке в зимнем саду, зверь вдруг притих и будто успокоился, заурчал, как довольное, но всё ещё дикое животное. Зверю нравилась её энергия. Золотистая, тёплая, манящая, но было в ней ещё и что-то тёмное. Древняя могущественная магия. И, когда Тамия попыталась подчинить его волю, Калас понял, что осколок — внутри неё и есть та тёмная сущность. А зверь, учуяв один лишь её запах, сорвался. Калас не мог его контролировать. За сотни лет никому из его семьи так и не удалось подчинить себе зверя. Безумие постепенно поглощало его разум так же, как и его отца, деда и прадеда и других предков до первого короля острова Эпрос — Гидеона Амидана. Предводитель изгоев и виновник проклятия, обрушившегося на мужчин всего его рода.

      По легенде первая ведьма богиня Гао-рэ создала магией по своему подобию дочерей — колдуний. Её старшая дочь Мойра, полюбила человека из расы изгоев — Гидеона Амидана. Изгои — дети тёмного бога Ульриха. Изгои не могли владеть магией, так как рождены были естественным путём, а не созданы с помощью колдовства. Изгой не мог породить волшебное существо. Ведьма и изгой — не совместимы по крови. Но Мойра, не желая мириться с природой, создала заклинание, которое должно было помочь им. Она принесла кровавую жертву, слишком большую, чтобы Ульрих и Вильгельм не могли это заметить. Мойра вырезала сердца у нескольких сотен невинных душ в дар Богам. Вот только мать-природа пришла раньше своих сыновей. Разозленная дерзостью поступка девушки, Белая мать обратила заклятие Мойры в проклятие. Все мужчины в роду Амидан впадали в безумие, первый раз пролив кровь. Их разум становился диким зверем, мучая своего хозяина образами кровавых расправ, не имея возможности себя контролировать — они сходили с ума. Но и умереть не могли. Гидеон в своих дневниках писал, что снять проклятие или облегчить страдание может только потомок Мойры. Письмена были расплывчаты, оригинальные тексты — утеряны, а образность обезумевшего разума Гидеона не давала четких слов проклятия. Ведьмы были и спасением, и погибелью одновременно. Потомки Гидеона посчитали, что если истребить всю ведьмовскую расу — проклятие падет. Но Калас смог отыскать другую версию раньше, чем успел собственными руками уничтожить последнюю ведьму и потомка Мойры.

      Разобраться в хитросплетениях проклятия Каласу помогала провидица. Хоть она и упрощала его поиски и помогла сдвинуться с мертвой точки, всё-таки её видения были так же хаотичны и отрывочны.

      В эту ночь луна светила ярче прежнего, убаюкивая распростёртый под холмом город, но Дафина Демаре не могла сомкнуть глаз. В её голове до сих пор стоял душераздирающий крик, полный боли и ужаса. Он не давал ей покоя, врезался в сознание острым кинжалом, и, стоило Дафине закрыть глаза, как крик возвращался вновь, словно предназначался ей, будто она должна была его услышать и прийти на помощь. Но она не могла. Тяжелая цепь на лодыжке не давала сдвинуться дальше её тайного укрытия, расположенного высоко на холме.

      Пещера, хоть и выглядела как королевские покои, всё же не могла заменить её истинный дом. Дафина родилась на юге Свободной Долины, в диких непроглядных джунглях, далеко за пределами королевства Врагос. Она была вынуждена покинуть родные края в спешке, и не смогла как следует попрощаться. Очертания дорогих сердцу мест постепенно исчезали из её памяти, но Дафина до сих пор с теплом вспоминала те места: густую зелень, влажный густой воздух, высоченные пальмы, перевитые лианами, и нескончаемое буйство ярких красок. Там за каждым углом таилась опасность. Если не тигр, то очаровательная, сочная и ядовитая ягода, способная убивать медленно и болезненно, по капле отравляя кровь. Во Врагосе жизнь текла совсем иначе. Хоть и столица кипела жизнью, Дафина в ней участвовать не могла. Иногда король выводил её на прогулку по рынку, позволяя покупать всё, что радовало её глаз. Но ходить ей приходилось в плотном плаще, даже, если солнце над головой пылало не хуже, чем жар из жерла вулкана. Ведь внешность её разительно отличалась от той, что была у всех жителей королевства. Пушистый хвост, острые кошачьи уши, желтые вытянутые глаза, позволяющие видеть в темноте, и тёмные тигриные полосы на смуглой золотистой коже. Дафина и на родине отличалась от остальных, только не обликом, а необычным даром. Дафина видела сквозь тонкий мир, могла узреть прошлое, настоящее и предвидеть будущее, никак не связанное с нею самой. В Свободной Долине с опаской относились к такому дару, и она надеялась, что на севере, где магия была привычным ремеслом, она найдёт своё место. Но оказалось, что Дафина была чужой для обеих миров.