Потерянная между мирами

ГЛАВА 34

Алиса.

Мы входим в Ущелье.

Скалы смыкаются над головой, оставляя лишь узкую полоску неба, словно закрываются створки врат. Свет гаснет с каждым шагом — даже солнце не может пробиться сквозь эту каменную толщу, отбрасывая тень между камнями. Свет почти не проникает, даже когда солнце поднимается.

Проход узкий, звуки в нём искажаются, приобретая странные, пугающие оттенки — наши шаги отдаются эхом, словно кто-то невидимый идёт позади, точно повторяя наши движения, но с лёгким, зловещим опозданием.

Мы идем медленно, цепочкой, как паломники в забытом богами месте. Впереди всех идет Маракен, его посох излучает мягкий голубой свет, который не рассеивает тьму, а лишь отодвигает её на шаг. Он непрерывно шепчет слова на языке, который я не понимаю, и воздух вокруг вибрирует, словно натянутая струна.

— Это защитная вибрация, — тихо говорит мне Эльтиан, его губы почти касаются моего уха. — Чтобы иллюзии не проявились слишком рано.

— Иллюзии? — переспрашиваю я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Ущелье питается нашими страхами. Оно показывает… то, что мы прячем.

С каждым шагом идти становится тяжелее. Камни под ногами неровные и скользкие, покрытые влажным мхом. Ущелье давит на сознание, на память. Здесь нет ветра, но я чувствую ледяное дуновение, которое проникает под кожу, достигает костей. Мне хочется остановиться, перевести дыхание, но мы не можем останавливаться.

Я чувствую, как Ущелье впитывает в себя наше присутствие, наблюдает за нами. Не просто скалы и тени — нечто большее, древнее и безразличное. Живое в своём холодном, каменном бесчувствии. Оно ждёт. И я не знаю, чего больше боюсь — того, что оно покажет... или того, что я увижу в себе самой.

Перед глазами, словно кадры из чужой жизни, проплывают образы: вот я, маленькая, сижу на коленях у мамы, а её голос, тёплый и певучий, обволакивает меня колыбельной; новый кадр – я бегу по самой кромке воды, и моё отражение в воде не поспевает за мной, расплываясь дрожащими бликами; а вот — уже руины, оплывшие каменные ступени, ведущие в никуда, и чей-то голос, незнакомый и настойчивый, зовёт меня по имени. Я резко дёргаю головой, пытаясь стряхнуть наваждение, усиленно моргаю. Видений как будто и не было, но сердце продолжает отчаянно колотиться в груди, словно я только что пробежала сотни метров без передышки.

«Видения начались», — тихо, будто в ответ на мои невысказанные мысли, произносит Маракен.

Он движется впереди, и за ним тянется слабый, но устойчивый свет, похожий на спасительную тропу, прочерченную в кромешной тьме. Позади кто-то из парней тихо, сдавленно ругается — видимо, и его достигло. Олиэн держится молодцом, но невероятная бледность его лица выдаёт внутреннее напряжение. Рианн же словно окаменел — он идёт, не моргая, уставившись в одну точку перед собой, его взгляд остекленел.

Эльтиан идет в такт со мной, так же придерживая меня. Ему тоже что-то видится, но он тщательно контролирует свои эмоции. Лишь иногда он застывает, рассматривая дорогу вдали.

А внутри меня сами собой вспыхивают крошечные звёздочки — в груди, в животе, в самых кончиках пальцев. Это странное, новое ощущение, будто откликаясь на зов этого места.

И вдруг Ущелье… отзывается.

Глухой, гулкий звук, похожий на отдалённый рёв раненого зверя, прокатывается над нашими головами. Камни под ногами мелко вздрагивают. Кто-то позади меня срывается на испуганный вскрик.

Я оборачиваюсь — и застываю, потому что вижу саму себя.

Нет, это не отражение. Это я — но другая. Черты лица мои, но… в глазах — бездонная, всепоглощающая пустота. А на губах играет уродливая, искажённая ухмылка.

— Не бойся, — Эльтиан хватает меня за плечо. — Это все иллюзия.

Но двойник уже тянет ко мне руку, и я слышу её голос, который является эхом моего собственного, но до неузнаваемости искажённым: «Ты не выберешься отсюда. Ты застряла здесь, во тьме. У тебя больше нет дома, нет родных… Теперь есть лишь я у тебя, твое отражение, той, что ты станешь, если оступишься хоть раз. Я — та пустота, что ждёт тебя, если отречёшься от всего».

Она меня пугает, и мне не особо понятно, о чем именно идет речь. Это отражение моей темной стороны? Одно мне точно ясно — мне нельзя сдаваться. Я не верю в случайности. И здесь, в этом странном мире, полном сверхъестественных явления, точно попала для чего то. И раз уж домой мне больше не суждено попасть, я найду свой дом здесь. И у меня есть магические способности, пусть пока и слабоваты. Но это вопрос времени и тренировки.

— Помните! Это только в вашем сознании, лишь ваши страхи! — почти выкрикивает Маракен, и в его голосе впервые слышится напряжение. — Хаос говорит через эту личину. Не верь ни единому слову, что услышите здесь.

Я сжимаю в ладонях тёплый амулет, чувствуя, как он отзывается жаром на моё прикосновение. Закрываю глаза и шепчу, вкладывая в слова весь остаток своей воли: «Во мне СИЛА. Это только образ. ИСЧЕЗНИ».

Ущелье содрогается, будто от боли и наполнилось гулом…

Стараюсь мысленно создать колпак и накрываю постепенно каждого, рядом с собой. Приходится приложить усилия, чтобы удерживать его и расширять дальше.

Камни вокруг вдруг прорезают яркие линии — светящиеся, синие, как чистое небесное пламя. И так же внезапно, как появились, видения растворяются.

Мы движемся дальше в гнетущем молчании. У каждого было своё. Этот путь кажется бесконечным, но вот наконец узкая щель между скал раздвигается, и в лицо бьёт настоящий, живой свет, обжигающий и долгожданный, словно глоток свежего воздуха после долгого удушья. Мы выходим на небольшую зелёную поляну, которую по кругу охраняют величественные каменные изваяния.

Камни Предков встречают нас безмолвно и торжественно.

— Пришли, — Маракен останавливается и почтительно прикладывает ладонь к ближайшему валуну. — Камни Предков. Когда-то здесь проходили величайшие обряды. И до сих пор здесь витает эхо древней, нетронутой магии».