Потерянная между мирами

ГЛАВА 37

Алиса

— Как это сделать?

«СУЩЕСТВУЕТ РИТУАЛ, ДРЕВНИЙ. РИТУАЛ ОЧИЩЕНИЯ И ВОССТАНОВЛЕНИЯ ЦЕЛОСТНОСТИ. ОН ТРЕБУЕТ ЧИСТОГО СОЗНАНИЯ И ВЫДЕРЖКИ. И… ГОТОВНОСТИ САМОЙ ДУШИ К ИСЦЕЛЕНИЮ, ДАЖЕ ЕСЛИ ЭТО МОЖЕТ ПРИЧИНИТЬ БОЛЬ»

Волна облегчения пронеслась по моему телу. Выход есть. В лице Эльтиана тоже промелькнула надежда. А то, я уж думала, придется возвращаться ни с чем. И мне бы пришлось смотреть в глаза людей, которые верят в нас.

— Я готова, — утвердительно заявила я. — Что для этого нужно?

«ПУСТЬ БУДЕТ ТАК, — провозглашает каменный голос. — РИТУАЛ НАЧНЕТСЯ СЕЙЧАС. ВСЕ БУДЕТ ПРОИСХОДИТЬ ВНУТРИ ТЕБЯ, В ПРОСТРАНСТВЕ ТВОЕГО СОЗНАНИЯ. Я ЛИШЬ НАПРАВЛЮ ТЕЧЕНИЕ И СОЗДАМ БАРЬЕР, ЧТОБЫ ЭНЕРГИИ НЕ РАЗОРВАЛИ ТЕБЯ ИЗНУТРИ. ЭТО ПУТЕШЕСТВИЕ К ТВОЕЙ СОБСТВЕННОЙ ПУСТОТЕ И ОБРАТНО. ПОМНИ: ВСЁ, ЧТО ТЫ УВИДИШЬ, — ЧАСТИ ТЕБЯ САМОЙ. ОТВЕРГНУТЫЕ, ИСПУГАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ. ЧТОБЫ ИСЦЕЛИТЬСЯ, ИХ НУЖНО ПРИЗНАТЬ И ПРИНЯТЬ ОБРАТНО. И ПРИЗВАТЬ ФРАКТАЛЫ СВОЕЙ ДУШИ ОБРАТНО».

Каменные руки Стража, тяжёлые и неподвижные, вдруг приходят в движение, шелестя, будто по ним проносится ветер над песчаными дюнами. Он поднимает их перед собой, ладони обращены друг к другу. Между ними, в пространстве, где ничего не было, возникает сфера из чистого, прозрачного сияния, похожего на сгущённый воздух перед грозой. Внутри неё клубится, мерцает и переливается сгусток энергии.

Он поворачает свою каменную голову к Эльтиану.

«ТЫ - СЫН ГАРМОНИИ, МОЖЕШЬ БЫТЬ ЕЁ ПРОВОДНИКОМ. ТВОЯ СВЯЗЬ СО СТИХИЯМИ, ТВОЯ ВОЛЯ — МОГУТ СТАТЬ МОСТОМ, ПО КОТОРОМУ ЕЁ РОДНИК СНОВА НАЙДЕТ ПУТЬ К СВЕТУ. — Страж медленно обводит взглядом огромный, безлюдный зал. — ЭТО МЕСТО — показывает на центр зала — МЕСТО СИЛЫ И ЧИСТОТЫ. ЗДЕСЬ И ПРОВЕДЕМ РИТУАЛ »

Эльтиан молча кивает, его лицо стало маской собранности и решимости. Он отпускает мою руку и поворачивается к исполину, принимая позу воина, готового к битве.

Страж медленно поднимает руку и от центра зала, от самого пьедестала, по полированному полу расходится мягкая, умиротворяющая волна, сеть светящихся линий. Они вспыхивают мягким серебристым светом, образуя сложную геометрическую фигуру — огромную, идеально ровную окружность, внутри которой переплетаются символы, напоминающие древние руны. Затем, по велению невидимого жеста Стража, загорается второй круг — дальше, по периметру всего огромного зала. Десятки, сотни рун защиты вспыхивают одна за другой, холодным серебристыми и голубыми огнями. Тихий, полифоничный гул наполняет пространство, создавая ощущение нахождения внутри гигантского, живого колокола.

Зал оживает.

«ВСТАНЬ В ЦЕНТРЫ, — приказывает Страж. — ТЫ - СЫН ГАРМОНИИ, ВОЗЬМИ ЭНЕРГИЮ И ПЕРЕДАЙ ЕЙ. НАЧНИ С ФОРМЫ. ВОЗЬМИ У ИЗНОЖЬЯ БОГИНИ ПОРОШОК ЦВЕТОВ ИЛЬТАРИМА. НАРИСУЙ НА ЕЁ ТЕЛЕ ЗНАКИ ВОССТАНОВЛЕНИЯ. КАЖДЫЙ — КЛЮЧ К ОДНОМУ ИЗ РАЗРЫВОВ.»

Мы с Эльтианом переглядываемся. В его взгляде больше нет сомнений, только сосредоточенная ясность. Он аккуратно снимает с пояса ножны с мечом и кладёт их на пол за пределами светящегося круга, и приносит миску с порошком. Я снимаю свой простой кожаный ремень с амулетом — последний бастион моей иллюзорной защиты. Он подходит ко мне. Расстояние между нами такое близкое. Оно кажется бездной и мостиком одновременно. Мы становимся лицом к лицу. Под сводами зала воцаряется абсолютная тишина, нарушаемая только тихим, едва слышным гудением самих светящихся линий — звуком, похожим на звон хрустального бокала.

Эльтиан обмакивает пальцы в фиолетовый порошок и касаются моего лба. На коже, в этим месте, возникает ощущение давления. Он ведёт пальцем вниз, по линии носа, к губам, затем к горлу, рисуя на моей коже сложный, текучий символ. С каждым движением вглубь меня проникает волна тепла, расходящаяся от точки касания, как круги по воде. Это тепло заполняет, наливаясь в те самые пустоты, что оставил после себя Хаос.

— Ильтарим — начал он, с притворным спокойствием, стараясь отвлечься от происходящего, — это священный цветок. Il — означает дух, небо. tar — путь, дорогу.

Он переходит к груди, рисуя над сердцем спираль, и здесь ощущение самое сильное.

Дыхание Эльтиана утрачивает невинную ровность. Оно становится осознанным — каждый вдох под контролем, каждый выдох — проверен на тишину. Но контроль не идеален: в паузах между ними стоит слышимое напряжение, а выдыхаемый воздух обжигающе тёплым и густым, словно вырывается из самой глубины, где уже разгорелся огонь. Тень напряжения в скулах и в основании шеи выдает ту внутреннюю работу, которую он проделывает, чтобы это дыхание оставалось безупречно спокойным.

— «То, что указывает путь духу». — продолжает он говорить. — Эту траву применяет Маракен в своих ритуалах.

Я улыбаюсь ему, стараясь скрыть свое волнение, от столь интимного действия.

«ТЕПЕРЬ, ДИТЯ МЕЖМИРЬЯ, СЯДЬ В ЦЕНТР КРУГА.» — Его массивная рука, больше похожая на скол горной породы, указывает в самую середину зала, туда, где узоры на полу складываются в сложную, концентрическую мандалу.

Я делаю шаг. Ноги ватные, будто не мои. Эльтиан хватает меня за локоть — резко, порывисто. Его пальцы впиваются в мою кожу.

Эльтиан замирает, его челюсть сжата так сильно, что видны выступающие мышцы. Его взгляд, полный поддержки и желания, встречается с моим. Я пытаюсь улыбнуться ему — получается кривая, дрожащая гримаса, и кажется, он её видит. Он медленно, будто каждое движение даётся ему невероятным усилием, отступает на шаг, замирая у края каменного круга. Его фигура напряжена до предела, он готов ринуться вперёд в любой миг.

— Вперёд, Алиса, — говорит он хрипло. — Я всегда буду рядом с тобой.

Этих слов достаточно. Я усаживаюсь по–турецки в центр, где пульструет энергия.