Потерянная тропа. Том 1

Глава 6. Водный элемент

Клер.

Учёная быстро вернулась и застала пустой столик у окна. Серость не оживлялась утренними красками, поскольку розового неба тут не бывало, и это лишь усиливало антураж чёрно-белого фильма. Даже дерево стола, покрытое тёмными пятнами от пролитых когда-то напитков, казалось тусклым, едва имеющим цвет. Из открытой двери веяло прохладой и сыростью, выветривая запахи кухни прочь. Сквозняк едва шевелил запылённые, тяжёлые от грязи и соли шторы. Под ногами хрустел песок, трущейся о камень, который рабы будут выметать из столовой ближе к обеду.

Только сейчас Мари обратила внимание, что к её сапогам толстым слоем приклеилась грязь.

Осмотревшись, Мари нашла Бель. Она как раз вышла из кухни, удерживая одной рукой огромный поднос, который угрожающе накренился, — такая бандура рассчитана на то, что держать её будут за приделанные по бокам ручки, а не за скользкое дно.

— Куда?! — рявкнула девочка, подскочив к Бель, которая была выше неё на две головы, и аккуратно забрала поднос. — Сказала же меня подождать!

Гротэр очень старалась не грохнуть посудиной о деревянный стол и не пыхтеть. Почему кто-то вообще позволяет подобное отношение к себе?! Но это был не её мир: кричать о правах человека здесь, где за попытку побега рабов связанными скидывали в океан, — бесполезно. Люди погрязли в поломанной системе, и у них не было даже мыслей, что всё может быть иначе. Что утро может расцветать всеми оттенками золота, а люди могут свободно гулять по городу, не ощущая на себе побоев. Жить, купаясь в море света и сталкиваться лишь с мирскими проблемами, а не с грязью рабства, поломанной воли и смерти.

Ей не хватало солнца, законов и правоохранительных органов.

«Нас это не коснётся, — мысленно передразнила свою уверенность учёная. — Ага. И что ты сделала, чтобы реальность не хлопнула дубиной по затылку? Родилась альбиносом?»

В голове быстро вспыхнули мысли о том, что главное в побоях, — живая Бель, и от этого стало мерзко.

Марианн закусила губу, не зная, что сказать в поддержку. Стоит ли вообще что-либо предпринимать? Она присмотрелась к поникшей девушке и опять её захлестнула волна раздражения. У кого рука только поднялась?! Пару раз глубоко вдохнула, успокаиваясь, а затем со скрежетом сдвинула стулья к одной стороне стола. Служанка вздрогнула и отступила назад.

Мари не знала, что и думать. Ей было жаль рабыню. Та не выбирала где жить и чем заниматься. Всё решили за неё.

«Интересно, а как Бель тут очутилась?» — Гротэр никогда не задавала этот вопрос, считая его не совсем корректным. Но всё же…

Девочка села, оставив ближайший к служанке стул свободным и предоставила ей право выбора.

Вскоре Бель опустилась рядом.

Они обе не притронулись к еде. Мари, потому что её тошнило. Внутренности жалили вопросы, которые она не решалась задать. А Бель сидела, согнувшись, будто из неё вытащили стержень. Подруга никогда раньше не вела себя вот так. Когда девочки только подружились, Марианн подметила, что новая знакомая очень робкая, но больше из-за боязни, чем в силу характера. Как только рабыня поняла, что подопечную Дэйва бояться не стоит, с той слетели, словно ошметки скорлупы, лишняя неловкость и робость. Да и разницу в возрасте они в какой-то момент перестали замечать, хоть та и была существенной: Мари едва исполнилось шесть, а Бель в свою очередь было уже пятнадцать. Учёная многого не знала, но легко задавала вопросы, пусть у служанки, потратившей жизнь на хозяйство, было мало ответов. Зато у Бель иногда просыпался такой живой интерес, что пересказывать прочитанные книги или говорить о возникших догадках было в удовольствие. Сейчас рабыня сидела, почти свернувшись в клубочек. Она даже свой фартук, как делала это всегда, когда очень волновалась, не мяла. И в ней будто не осталось того наглого огонька, из-за которого она так понравилась Марианн.

— Что случилось? — тихо, чуть громче шёпота, спросила Гротэр. Она не боялась привлечь внимание, но её переполняла неуверенность, ведь что она могла сделать? Даже если узнает, если поймёт и пожалеет, всё равно в её руках нет возможности защитить кого-либо. Она себя-то не сможет уберечь. Задевать сейчас разговорами чужие травмы, напоминать о том, что случилось, при этом понимая, что нет никаких ресурсов вытащить из передряги, казалось очень жестоким. Но и молчать о таком… Не было и шанса, что она сможет чем-то помочь, а в пресловутую поддержку Мари не верила, но лучше бы ей знать…

Её раздирало.

Бель молчала и не двигалась, даже дышала, кажется, через раз.

Мари не хотела додумывать, но в голову сами полезли предположения о возможной попытке побега и о том, как девушку ловили. Не потому ли была такой раздражённой Кортэлия? Так жалостливо и настороженно смотрел на неё Дэйв? Не ей узнавать причину побега, сама ведь тоже его планировала и не ей упрекать за то, что ни слова о таком не сказала.

Мари тяжело вздохнула. Нагнулась, чтобы развязать сапоги, и, скинув их, забралась на собственный стул с коленями. Она расставила тарелки по столу и последней взяла кашу служанки. Добавив к ней жаркого и немного салата, она поставила всё это перед Бель, а затем придвинула к подруге кружку молока.

— Поешь.

Сев нормально, снова вздохнула и подумала, что не ей заставлять другого откровенничать. И решила всё-таки попробовать отвлечь девушку хоть чем-то. Мари поковырялась в тарелке с оставшимся жарким. Огляделась, рассматривая зал на наличие любопытствующих ушей. Вокруг заметно опустело — большинство слуг закончили обед. Основной шум и движение теперь происходили на кухне.