Потерянная тропа. Том 1

Глава 11. Чужая семья

Боль в боку пробилась сквозь сон. Тянуло вцепиться в бинты, свернуться калачиком и выть на одной ноте, но вырваться из забытья не получалось. Она слышала отголоски рычащих, переливчатых разговоров. Хотелось перебить их, закричать, требуя обезболивающего, только горло не слушалось. Ничего не менялось. В её бок словно раз за разом врезалась кувалда, сминая и разрывая оставшуюся после зубов гиары плоть, и лишь после долгих склянок адского пожара боль утихла, и Мари провалилась в долгожданную тьму.

Пробуждение было отвратительным, но рана больше не зудела. Тело казалось влажным, тяжёлым и горячим. Под одеялом накопился душный, жаркий воздух, но Мари даже рукой шевельнуть не смогла. Она сдавленно простонала и сама испугалась своего голоса, — настолько осипшим и сухим он был.

Возле её головы дёрнулся эльник. Упершись ей лапой в щеку, он убедился, что Мари проснулась, и радостно пискнул. Прыжок, и зверёк с глухим топотом скрылся за приоткрытой дверью.

Ссахейли появился быстро. Не особо церемонясь, он вошёл в комнату, откинул с Мари одеяло, — от прохлады, скользнувшей по промокшей от пота одежде, сразу стало легче, — и тщательно осмотрел повязки.

— Ох-сс, девочка. Не сстоит тебе прыгать и ссидеть лишний разс тоже.

Сссахейли помог ей подняться и переодеться, протерев кожу прохладным полотенцем. Было стыдно до ужаса, но язык не повернулся отказаться от помощи, — такой грязной она себя даже в лесу не чувствовала. Ей стало лучше, когда большая часть болезненного пота была стёрта. Из-за мокрого пятна на простыне Ссахейли пришлось перестилать кровать.

— Простите… — хрипло просипела Мари, когда мужчина помог ей улечься на чистую постель.

— Не трать ссилы на глупосссти, — отмахнулся змей, выходя из комнаты.

Он вернулся быстро, и трёх ринок не прошло, с подносом в руках, заставленным чайниками и чашками. Сначала аккуратно напоил Мари искрянкой, затем заставил выпить что-то более густое и терпкое, а последним Ссахейли протянул ей маленькую тёмно-зелёную пилюлю, предварительно спросив, не хочет ли она в туалет.

— Это сснотворное. У тебя горячка только на сспад пошла. Тебе нужно вос-станавливатьсся, поэтому хотя бы двое ссуток нужно просспать. Захочешь в туалет, сскажи ссвоему фамильяру, я помогу тебе добраться до вон того горшка, — кивнул в угол комнаты змей. Горшок и вправду там появился, — глиняный, округлый, с крышкой. К счастью в туалет не хотелось, поэтому она без возражений проглотила таблетку и в течении ринки уснула.

Болезненное состояние, возникшее из-за воспалившейся раны, сделало её беспомощной. Опека Ссахейли душила не меньше, чем в своё время раздражала Ольга. Но сил дергаться не было и пришлось смириться с собственной немощностью. Её регулярно будили, отпаивали, кормили, помогали переодеться если она обильно потела, иногда доносили до горшка, а после опять усыпляли. Время для Марианн смазалось. Шли дни и чем дальше, тем сильнее её это бесило. Внутри кололо подозрение, что пока она спит под очередным зелёным шариком, пиратка ищет замок, из которого девочка сбежала.

И вскоре Гротэр отказалась есть пилюли. Ссахейли, которому она высказалась, пошевелил коричневыми чешуйками, прошипел что-то под нос, а затем вышел из комнаты.

Её сумка лежала возле соседней кровати, накренившись, и Марианн мысленно прикинула в какую сторону лучше всего бежать. Может ну её, эту деревню? Она не единственная на острове. Достаточно идти по краю болота и через смену богов Мари окажется у другого поселения. Конечно, придётся сделать крюк, но так будет лучше, чем по глупому попасться Дэйву.

Эльник настойчиво потыкал ей в щёку лапой и девочка вздохнула.

— Как думаешь, Сахейли и та пиратка… Они связаны с графом, о котором я рассказывала? Меня пугает, что пилюли не заканчиваются, хотя жар давно прошёл, — лапа с её щеки исчезла, — эльник отшатнулся и замер, округлив янтарные глаза и раскрыв рот. — Что?

— Фрфрфрфрфр, —заворчал он, а затем старательно приподнял лапу к уху и постучал ей по голове.

— Не понимаю.

Эльник вздохнул, закатил глаза, а затем замотал головой из стороны в сторону, от чего его уши взвились в воздух, создавая ветерок.

— Нет? Не связаны? Ты уверен? — а на этот вопрос он коротко кивнул. — Ладно. Хорошо… Пока никуда уходить не буду… Но больше никаких пилюль.

Через двадцать ринок Ссахейли вернулся с незнакомой женщиной-ликром. У неё были красные, коротко стриженные волосы, уши с маленькими чёрными кисточками, пушистый хвост, одета в рубашку и голубую юбку до щиколоток. Серая радужка как у коралловой девочки-лисы, зауженный разрез глаз как у той девочки, чьи волосы были такого же медного оттенка. Мать? Марианн не стала дергаться, когда женщина стянула с неё покрывало, повернула, разбинтовала бок и аккуратно смочила раствором, принесённым Ссахейли, ткань, прижатую к ране.

Выглядел бок не так ужасно, как Марианн представляла. Два шва, изгибающиеся дугами, синяя кожа, но явно не из-за ранения, а из-за мази, которую лиса смыла всё тем же раствором. Швы без крови, но края раны не выглядели сросшимися. Хотя Марианн в этом мало что понимала. Ей бы сейчас в руки десяток накопителей из прошлого мира, перестроенные атрибуты для схемы жизни и уже через пол склянки она бы бегала, как новенькая.

Лиса что-то прорычала, смотря прямо на Мари. Девочка вздохнула и чуть глаза не закатила, а Ссахейли, посмеявшись, перевёл.