Потерянная тропа. Том 1

Глава 12. Шанс

Бог второго шанса.

Кровь полукровки не сработала.

Он сидел около впитавшегося, почти полностью растоптанного пятна, оставленного вредной девчонкой, рядом с плёнкой колеблющегося барьера и вновь искал доказательство того, что просто ошибся. Тыкал лапой в тёмные, скатавшиеся комки земли, пытаясь найти отклик. Но дар молчал. Он рассчитывал как минимум на резонанс своей силы, который дал бы понять: конечный результат достигнут и можно перейти к следующему витку плана, но никаких изменений не произошло.

В её крови не было силы.

Он сразу заподозрил, что что-то не так, когда мелкая девчонка с объедками дара резво выдавила воду из мёртвого природного узелка, ведь любой фейри обучался возможности воздействовать на внешний источник энергии сотни лет. Всё прояснилось, когда он увидел пресловутую завитушку водного связёра — девчонка была человеком. Не в том, что использовала значок, — этим она как раз-таки очень напоминала фейри, — а кровью и характером. Упёртая, надменная, взбалмошная и глупая, она обманула себя, поверив в силу «рун» настолько, что от давления её воли Река Мира искажалась, вырывая из узелка застывшую в нём энергию. Чисто человеческий приём: верить и упираться в ложную истину рогами так сильно, что продавливалась реальность. И почему он, собственно, надеялся увидеть нечто иное?

И всё же… бог не мог забыть взгляд Марианн, когда он показывал ей вариации волшебства: искристый, чистый, наполненный детским восторгом, преобразивший суровое, надменное лицо. Казалось, за сорокалетней женщиной, чьи волосы почти полностью поседели, мелькнул маленький ребёнок, умеющий мечтать.

Мелькнул и исчез. В её крови ютились отголоски человеческого дара — ни отзвука силы фейри. Было бы намного проще, если бы магическая сущность Марианн разрушилась полностью. Тогда бывшая учёная не смогла бы колдовать вовсе, бог убедился бы, что кровь загасшая и вернулся на материк к сердцу мира строить дальнейшие козни Высшим. Но резонанс то есть: река мира продолжала отзываться на каждый отчаянный, упрямый всплеск воли ребёнка, а значит кровь фейри ещё могла вспыхнуть.

Понять бы только в чём причина угасания. В отсутствии пробуждения? Вряд ли. Эта бестолочь прекрасно осознаёт своё желание: у такого помешательства на магии есть корень. Тогда в чём? В духовном кинжале, который не принадлежал девочке, но умудрился поделиться с ней энергией, когда та чуть душу на перерождение не отпустила? Или в разрушенном резерве? Истинных фейри никакие поломки или потери дара не останавливали. Или он упускал что-то ещё?

Эльник развернулся и легко взлетел на ближайшее дерево, чтобы уютно спрятаться среди тяжёлой листвы. Бог замер, задумчиво перебирая золотистые, бледные нити, проверяя, всё ли в порядке с теми, кого он притащил в этот мир.

Он играл в бога не первую тысячу лет, пытаясь добраться до единственной цели. И времени у него практически не осталось. Стоило ли тратить его на ожидание всплеска в полукровке силы?

Его нити остались без присмотра и по-хорошему нужно было вернуться на материки в новом теле.

Нужно…

Да только он не мог. Ему оставался маленький шажок, одна единственная стенка в виде проблемы с кровью девчонки и он получил бы наконец ключик, которого оказался лишён с первых циклов жизни под сводом Сердце-Древа. Забавно, что женщина, к которой он так рвался, в итоге оказалась его полной противоположностью — фейри с человеческим даром. Марианн даже в качестве посыльного не используешь: для учёной вход в мир Высших был так же закрыт, как и для него.

Бог был рождён человеком. Им же и переродился после смерти. И в третий, и в пятый, и в пятнадцатый раз, оказавшись одним из редких исключений почти железных правил о невозможности смешения сил — нося в основе духа истинное Желание, которое и делало его в магическом плане истинным фейри. Лишь в нём. Он оказался заперт в нижнем зеркальном отражении, способный помочь Сердцу мира, но без возможности достичь единственной точки, откуда бы вышло изменить положение вещей.

Ему нужно было вернуться к старому плану — продолжить дразнить Высших, надеясь, что те откликнуться лично.

Нужно…

Но он решил остаться ещё ненадолго, давая шанс девчонке и… себе.

***

Марианн.

Когда у неба появился сиреневый оттенок и воздух заполнился запахом дыма, распространившимся от костров, разожжённых в деревне, — дети спохватились и заторопились домой. Ворсер удрал вперёд, едва не налетая на ликров, что ухаживали за полем стоицила. Старшие шатались, отскакивали и рычали мальчишке в след.

— Он снова к Заг? — тихо спросила Миира, помешав невидимой ложкой в воображаемой бочке.

— Кто его поймёт? Не за хвост же привязывать, — дёрнула плечом Кэррия.

Сёстры шли, чуть опережая Мари, и тихо переговаривались. Они не скрывали сути разговора, но настолько увлеклись обсуждением некоего Зага и его наклонностей, что непосвящённой Мари совсем не осталось места между ними. И было ли оно — это место?

Кэррия и Миира распрощались с ней возле гостевого дома, вернув тетрадь и словарик, о которых Мари позабыла.

Учёная замерла, глядя вслед сёстрам. Они болтали и удалялись кривыми зигзагами — младшая вцепилась в талию Кэррии, обнимая. Их силуэты мягко очерчивал вечерний, розоватый полумрак, а огонь от костров отбрасывал игривые блики на пушистые хвосты.